Я_уза времени
(бредни дилетанта)

Предисловие

    Этот псевдоисторический труд ("псевдо" не оттого, что он не исторический, а оттого, что содержание его не общепризнанно официальной историей) появился на свет благодаря тысячам глупых вопросов пытливого "неверующего Фомы". 
    Спасибо всем этим: почему, зачем, для чего, а правда ли - за возможность ощутить себя первооткрывателем и связующим звеном всех времён в вечность.
    Повествование в писанине будет метаться по территории огромной планеты душой каждого из нас, являющейся отдельным и неповторимым звеном человеческой истории.
   Я же в этом труде покажу вам, как читать ландшафтные знаки, как видеть исторические штрихи в расположении и составе растительности; помогу увидеть, как шевелится река, как ворочается город и как дышат холмы и низины; и постараюсь помочь увидеть причудливое переплетение связей каждой пяди родной земли в одно большое понятие – Родина.
   Смотрите внимательнее и верьте, что каждая мелочь далеко не случайна. Каждый забитый гвоздь, каждая кочка, ложбинка и глобочка (тропка) кричат слышащему о прошлом.

Часть первая
Поехали

    Давно это было. В то время, когда девочки играли в вышибалы, а мальчики в расшибалку. Была тогда и игра в города - назывался город, а следующий участник обязан был назвать город на последнюю букву названного города. И так продолжалось до признания побеждённого своего поражения. Мы же играли в существительные, находящиеся в поле зрения (названное надо было показать). От этого игра становилась живее и развивала наблюдательность и гибкость мышления. Долго ли, коротко ли, но уже в третьем классе родился первый стишок.
    Не буду распространяться о творческих успехах и провалах - не в этом суть, но настал момент, когда оттачивания поэтического искусства стало мало. Заинтересовало влияние на психику человека звуков, ритмов и знаков, символизирующих их, и объяснение этого магического действия. Рассматривались все доступные алфавиты, включая и иероглифы, и клинопись, и руны, и магические символы. Всё упёрлось в психологию человека прямоходящего. Остановимся на знаках.
    Если знаки - продукт психологии, то они должны проявить себя в отрыве от письменности. Следы таких знаков сохранились на поверхности планеты, назовём их "Ландшафтная письменность" - летописью, писанной ногами.
    Приведу только один пример - Аркаим (снимок из космоса). Древнее поселение южного Урала имеет форму круга.

    Рассмотрим его поближе (с самолёта). Круг - самое экономичное решение, для строительства оборонительного комплекса. Такими схемами пользуются даже животные - например, птицы при сооружении гнёзд.
 

Но вернёмся в родные пенаты - в Москву.

    Вот так выглядит с высоты 4 км первая потешная крепость Петра 1 в Измайлово (конец Первомайской улицы у самой Окружной автодороги). Обратите внимание на круглый пруд с островом в середине - это ров вокруг крепости.

   Даже с 10 км (На такой высоте летают пассажирские самолёты.) объект виден отчётливо, а самолет с земли похож на комара.

    Посмотрим на него с высоты 1,5 км. Ясно видна цилиндрическая обваловка вокруг комплекса. Диаметр рва около 200 метров, а диаметр обваловки более 550 метров.

    С километровой высоты комплекс предстаёт во всей красе. Наличие только одной радиальной дороги говорит об ограничении доступа в центр - это явно оборонительное сооружение. 

    А с высоты 500 метров видны даже следы стен обрамляющих остров.

     На карте 1860 года этот объект назван "Бывшее лагерное укрепление".

  На этом рисунке он справа, ближе к нижнему углу. Но круг - это не только оборона от внешнего врага, но и от внутренней угрозы. Внизу рисунка, ближе к левому углу, кругом обозначено холерное кладбище - это пример обороны от внутреннего врага, холеры. 
    Вывод - круг является магическим символом замкнутости.
  
увеличить

    Открыть замкнутое пространство круга могут только исходящие из него лучи дорог. Они говорят об открытости для входящего с любой стороны и символизируют радость солнца. Такие схемы свойственны многим паркам - например, "Сокольники". Диаметр центрального кольца - около 250 метров.

    Я не буду расшифровывать все существующие знаки ландшафтной письменности да и не смогу этого сделать - моя задача показать читателю, что рукотворные (вернее ноготворные) рисунки на земной поверхности далеко не случайны (к району Измайлово мы ещё вернёмся в отдельной главе), а  пока:

По Яузе

    Вооружившись полученными знаниями, пройдёмся по знакомым нам местам, не затронутым городским строительством (но даже застроенные участки сохраняют следы прошлого. Об интуитивном подражании архитекторов прежнему ландшафту или строениям поговорим позже). Как вытекает из названия, нашей рекой времени будет Яуза.
    Есть и на ней такой загадочный круг. Он расположен в низинной излучине реки, севернее усадьбы "Свиблово". Диаметр кольцевого болота - около 60 метров. Снимок из космоса датирован августом 2005 года.

Сейчас идёт активное благоустройство этой территории, и местность выглядит так.

    Так бы и осталось это кольцо загадкой, не попадись мне статья Т. Руденко из "Московского журнала" за февраль 2007 года  "Августейший свибловский дачник" (Спасибо неизвестному другу из виртуальных просторов инета). Привожу её всю целиком.

---

 Августейший свибловский дачник

      "Сколько прекрасных, дивных местоположений и в Москве, и за Москвой; все они обильны историческими воспоминаниями", - писал в XIX столетии знаток московской старины Сергей Михайлович Любецкий [1]. Одним из таких "местоположений" можно назвать Свиблово.

     Усадьба Свиблово, раскинувшаяся на высоком берегу реки Яузы, в течение почти всего XVII века принадлежала представителям рода Плещеевых, переходя от отца к сыну. К началу XVIII столетия здесь сложился типичный для того времени хозяйственный комплекс: деревянный господский дом, мыльня (то есть баня), скотный двор, мельница с плотиной, хлебные амбары. Владельцы поместья не отставали от московской моды на сады: согласно сохранившемуся описанию усадьбы 1700 года, "к одной стороне барского двора примыкал разбитый на полудесятине и огороженный стоячим еловым тыном сад с яблонями, грушами, вишнями и всякой смородиной..." [2]. Обладателю сада естественно было иметь "два сосновых погреба: один сухой, другой ледник с напогребицей" [3]. В самом начале XVIII века Свиблово досталось Нарышкиным, но через некоторое время в результате судебного разбирательства вновь отошло Плещеевым.

    Начало XVIII столетия было насыщено событиями и переменами. На царском троне трудился Петр I, обустраивая и преобразовывая самые различные стороны российской жизни. Однако забота царя о государственном устройстве, военной мощи и международном авторитете страны не заслоняла от него семейных дел. Петр уделял большое внимание образованию дочерей. Находясь в заграничных путешествиях, царственные родители продолжали внимательно следить за их обучением: Анна и Елизавета в письмах рассказывали о своих занятиях, а преподаватели цесаревен докладывали о результатах этих занятий. Родители всемерно поощряли успехи детей. Так, Екатерина, обращаясь к Анне, сообщала: "Наставник твой и господин Девиер отписали мне, что ты, душа моя, прилежно учиться изволишь. Я тому весьма рада и посылаю тебе презент - бриллиантовое кольцо - дабы к большему старанию поощрить. Выбери себе одно из них, кое тебе больше нравится, а другое отдай дорогой сестрице Елизавете и поцелуй ее за меня" [4].

Между тем подходило время выдавать взрослеющих дочерей замуж. Обдумывая дальнейшую судьбу Анны и Елизаветы, Петр желал заключить такие брачные союзы, которые послужили бы и державе. Он вынашивал план устроить брак Елизаветы с юным королем Франции Людовиком XV или хотя бы с одним из принцев французского королевского дома. Однако этот план не исполнился. Не меньше проблем возникло и с выбором жениха для старшей дочери Анны Петровны. Тут надо сказать, что современники не исключали возможность передачи трона именно ей и поэтому за матримониальными хлопотами царя в отношении Анна внимательно следили как внутри страны, так и за границей. Прусский посланник в России барон Густав фон Мардефельд в одном из донесений королю писал: "Не малое затруднение предвидится в выборе жениха для старшей дочери царя. Он должен быть чуждым старомосковской партии, вполне сочувствовать намерениям настоящего правительства, да сверх того еще быть знатного происхождения" [5]. Более того, барон тонко подмечал, что "при царском дворе (...) имели желание найти царевне супруга, но не повелителя" [6].

    Одним из претендентов на руку Анны Петровны стал герцог Карл-Фридрих Гольштейн-Готторпский - сын Хедвиги Софии, приходившейся старшей сестрой шведскому королю Карлу XII, и герцога Фридриха IV Гольштейн-Готторпского. В двухлетнем возрасте Карл-Фридрих лишился отца, а в восемь лет остался круглым сиротой. Ребенок воспитывался при дворе дяди, короля Карла XII, который уделял большое внимание военному образованию племянника, считая последнего одним из возможных престолонаследников на шведском троне - наряду со своей младшей сестрой Ульрикой-Элеонорой. Однако при жизни Карл выбора так и не сделал, а после его гибели в 1718 году нерасторопность племянника не позволила ему занять трон, и королевой Швеции была объявлена Ульрика-Элеонора. По линии отца Карл-Фридрих наследовал земли герцогства Гольштейн, находившиеся под протекторатом Швеции, но в ходе Северной войны отнятые Данией. Герцог и его сторонники искали союза с Россией, рассчитывая с ее помощью вернуть потерянные территории. Петр I, в свою очередь, желал прочного мира со Швецией, закрепляющего завоеванный русскими путь к Балтийскому морю. В России не исключали возможности шведского реванша и, чтобы не допустить неблагоприятного развития событий, стремились обеспечить голштинскому герцогу право престолонаследия в Швеции. Одним из возможных путей сближения двух стран была женитьба Карла-Фридриха на дочери Петра I. После длительных переговоров Карла-Фридриха пригласили приехать в Россию. В самом начале 1721 года, получив от П. И. Ягужинского паспорт на имя капитана Томсона [7], он отправился в Петербург.

    В герцогской свите состоял Фридрих-Вильгельм фон Берхгольц, до этого уже посетивший Россию. Его отец Вильгельм Берхгольц с 1709 по 1714 год находился на русской службе, участвовал в Северной войне, отличился при осаде Выборга и в других военных операциях, был ценим Петром I. Сопровождая герцога, Берхгольц вел подробный дневник, помогающий сегодня пролить свет на пребывание высокого гостя в свибловской усадьбе.

    В Петербурге Карла-Фридриха представили Анне Петровне. Вот как описывает Берхгольц внешность Анны: "Взоры наши тотчас обратились на старшую принцессу, брюнетку и прекрасную как ангел. Цвет лица, руки и стан у нее чудно хороши. Она очень похожа на царя и для женщины довольно высока ростом. По левую сторону царицы стояла вторая принцесса, белокурая и очень нежная; лицо у нее, как и у старшей, чрезвычайно доброе и приятное. Она годами двумя моложе и меньше ростом, но гораздо живее и полнее старшей, которая немного худа. В этот раз они были одеты одинаково, но младшая имела еще позади крылышки; у старшей же они были недавно отрезаны, но еще не сняты и только зашнурованы. Сделаны эти крылышки прекрасно. Платья принцесс были без золота и серебра, из красивой двухцветной материи, а головы убраны драгоценными камнями и жемчугом, по новейшей французской моде и с изяществом, которое бы сделало честь лучшему парижскому парикмахеру" [8]. Обаяние, серьезность, образованность Анны отмечал и другой иностранец - вышеупомянутый барон Густав фон Мардефельд: "Я не думаю, чтобы в Европе нашлась в настоящее время принцесса, которая могла бы поспорить с ней в красоте, а именно в величественной красоте. Ростом она выше обыкновенного; она при дворе ростом выше всех остальных дам, но талия ее до того изящна и грациозна, что кажется, будто природа создала ее такою рослою для того, чтобы и в этом отношении, как и в других, ее нельзя было сравнивать ни с кем другим. Она брюнетка, и без искусственных средств цвет лица ее весьма белый, живой. Все части ее лица до того прекрасны, что если б их каждую отдельно подвергать рассмотрению по правилам античных художников, то и тогда нельзя было бы отрицать совершенства их. Когда она молчит, то можно читать в ее больших прекрасных глазах всю прелесть и величие души. Но когда она говорит, то делает это с непринужденною ласковостью, и если прибавить сюда, что она имеет прекрасный рот, белые и правильные зубы и две ямочки на щеках, то нельзя себе представить ничего милее ее. Обращение ее чуждо всякого жеманства, во всякое время ровное, и более серьезное, чем веселое. Она с юности не любила детских забав и не занималась ими; ум ее, напротив, был обращен только на серьезное. Она отлично говорит по-немецки и по-французски и предпочитает чтение моральных и исторических книг всякому другому времяпрепровождению, и именно таких книг, которые развивают ее ум и суждение и ведут ее к добродетели и науке. В последних она сделала такие удивительные успехи, что нельзя достаточно похвалить ее проницательность и душевные качества" [9].

    Что касается Карла-Фридриха, его портрет оставила в своих "Записках" Екатерина II, позже ставшая супругой Петра III, сына герцога и Анны Петровны: "Принц слабый, неказистый, малорослый, хилый и бедный" [10].

    В конце 1721 года Карл-Фридрих по приглашению Петра I переехал в Москву, взяв с собой в числе немногих приближенных и Берхгольца, записавшего в дневнике: "Мне очень хотелось видеть Москву, и потому новость эта немало меня обрадовала" [11]. Герцогу приготовили квартиру в Немецкой Слободе.

    Тогда в Москве, как и в других русских городах, проживало много пленных шведов. Во время своего пребывания в России герцог постоянно сталкивался с соотечественниками, которые "занимались почти всеми искусствами и ремеслами, что было выгодно как русским, так и им, потому что они по возможности обогащались через это, а те пользовались случаем хорошо и дешево убирать свои дома" [12]. Но не всем удавалось удачно пристроиться, многие бедствовали: "Старые офицеры, которые оказали столько услуг отечеству (Швеции. - Т. Р.) и расстроили свое здоровье, с трудом пришед сюда из отдаленных губерний, как-то: из Астрахани, Сибири и т. д., и истратив на пути все, что еще имели, должны ждать еще несколько недель, даже, может быть, несколько месяцев получения нужных им паспортов - и все только оттого, что некому об них заботиться. (...) Они не получают ни малейшего содержания ни из Швеции, ни от здешнего правительства" [13]. Герцог "из любви и сострадания к своим землякам" всячески им помогал, попутно, как сейчас бы сказали, набирая политические очки в надежде, что "Всевышний и любящие его высочество шведы со временем, конечно, вознаградят его" [14].

    Приглашенные Петром I иностранцы внимательно изучали Москву и ее окрестности. Берхгольц признавал: "Москва со всех сторон окружена прекраснейшими рощами и вообще имеет одно из живописнейших местоположений в свете" [15]. Неудивительно, что с приближением лета у герцога возникло желание пожить "на природе". 17 мая 1722 года Берхгольц записал в дневнике: "Поутру граф Бонде ездил верхом с г. фон-Альфельдом искать недалеко от города дачи для его высочества со свитою и где-нибудь поблизости другой для тайного советника Бассевича и Альфельда. Его высочеству хотелось пожить несколько месяцев в деревне, в небольшом обществе, и он, еще до отъезда императора, испросил себе позволение выбирать и занимать все, что окажется удобнейшим и лучшим" [16]. Генерал Ягужинский предлагал гостю на выбор несколько мест. Из них в конце концов "самым удобным (...) нашли Свирлово (так в тексте. - Т. Р.), принадлежащее одному из Нарышкиных, а для тайного советника Бассевича другую деревню (в полуверсте оттуда) (Леоново. - Т. Р.), которая принадлежит молодому князю Хованскому" [17]. 25 мая Берхгольц с двумя членами свиты "заблаговременно отправились с его высочеством осматривать будущее место (...) летнего пребывания, Свирлово. Оно было в большом запущении, но при нужде показалось (...) еще сносным" [18].

    Обустройство дачи велось медленно. 11 июня Берхгольц "по приказанию его высочества в три часа утра поехал верхом с фурьером Любкеном в деревню, (...) чтобы взглянуть, прилежно ли там работают; но в 8 часов воротился с известием, что ничего еще даже не начато, почему Любкена вечером опять послали туда" [19]. 16 июня уже сам герцог вместе с графом Бонде, камерратом Негелейном и Берхгольцем "ездил в Свирлово, чтобы осмотреть его и узнать, как идут там работы и когда можно будет переехать туда" [20]. Следующее посещение усадьбы состоялось 29 июня: "Наконец, когда стало уже смеркаться, его высочество собрался и отправился в Свирлово, которое (...) принадлежит одному богатому русскому, именно Нарышкину. Это тот самый Нарышкин, который сжег Дерпт и так нехристиански свирепствовал в Нарве и в Лифляндии. Дом его в Свирлове большей частью украшен вещами, награбленными в Дерпте; даже раскрашенные оконные рамы оттуда и до сих пор сохраняли имена и гербы своих прежних владетелей" [21].

    Тут необходимо оговориться, что государевы гости снимали дачу в Свиблово, когда оно уже не принадлежало Кириллу Алексеевичу Нарышкину, а в результате судебной тяжбы вновь отошло Плещеевым. О том, как была спланирована усадьба в XVIII веке, как выглядели интерьеры особняка, на сегодняшний день подробных сведений нет. Известно только, что К. А. Нарышкин, завладев Свибловом в 1704 году, "не жалел денег на новое имение. Из обожженного хозяйственным способом кирпича он выстроил каменные палаты, солодовенный завод, поварню, людские покои и церковь (1708), последняя и до сих пор служит ему памятником. На новоселье он перевез в свои палаты много добра" [22]. (Путеводитель "Дачи и окрестности Москвы", изданный в начале XX столетия, сообщает: "Селение Свиблово расположено на высоком берегу Яузы. Все в зелени, оно издали виднеется своим большим двухэтажным домом, построенным в начале XVIII в. Верхний этаж его надстроен в первой половине XIX в. Вблизи дома флигель XVIII в. с ампирной обработкой. Тенистый липовый парк с копаным прудом в нем хорошо сохранился. За парком каменные службы, построенные в середине прошлого столетия" [23]. Между тем Плещеевы не собирались мириться с потерей Свиблова, и в 1719 году, как сказано выше, вернули усадьбу себе, после чего там воцарилось "полное запустение; вся богатая обстановка и украшения, соответствовавшие великолепным постройкам, были вывезены Нарышкиным, а завести новые Плещееву не хватало ни средств, ни уменья" [24]. Действительно, облюбованное голштинцем жилище оказалось более чем скромным и "его высочество должен был употребить довольно значительную сумму на меблировку (...) дома, который нашел совершенно пустым, без столов и стульев" [25].

    На обустройство дачи ушло около месяца. Окончательный переезд за город состоялся в последних числах июня. "Лица, отправлявшиеся с его королевским высочеством (...) и долженствовавшие (...) находиться при нем в продолжение лета, были из кавалеров: граф Бонде, камеррат (советник Камер-Коллегии. - Т. Р.) Негелейн и я, из прочих: паж Тих, камер-лакей Миддельбург, фурьер (придворный служитель, официально извещавший сановников высших классов о предстоящих придворных торжествах и увеселениях. - Т. Р.) Блех, два мундкоха (заведующий придворной кухней. - Т. Р.) и несколько лакеев и придворных служителей" [26].

    Живя в Свиблове, Карл-Фридрих совершал конные и пешие прогулки, принимал высокопоставленных гостей, часто бывал в соседнем Леонове, иногда по приглашению или по делам отправлялся в Москву. День герцога начинался в 5-6 часов утра. "Обедал его высочество (...) в передней зале дома, причем обедали и все слуги, сидя, по своим должностям, за разными столами" [27]. Каждое воскресенье на дачу приезжал пастор.

    Решая вопрос, «чем бы, собственно, лучше всего заняться в деревне для препровождения времени, все нашли, что хорошо бы назначить набор солдат, которые будут не только учиться владеть оружием, но и вообще служить для увеселения его высочества» [28]. Сформировав три роты, герцог проводил учения и даже устроил лагерь между Свибловым и Леоновым «на очень веселом и приятном месте» [29].

    В один из июльских дней дачники катались верхом и встретили крестный ход, возвращавшийся из Троице-Сергиевой лавры. «Когда мы воротились домой, нас ждал там монах, который явился просить и его высочество осчастливить этот монастырь своим посещением. Герцог обещал ему приехать при первом удобном случае» [30] и уже через неделю отправил одного из гренадеров в лавру предупредить о своем прибытии. 20 июля 1722 года ранним утром путешественники выехали из Свиблова. В обители «его королевское высочество было встречено за оградаю епископом троицким и знатнейшею братию; но, кроме того, еще прежде, верст за десять, в одной из монастырских деревень его приветствовали обыкновенным подарком, состоявшим из огромного хлеба, который несли четыре человека. (...) Епископ провел его высочество внутрь монастыря через так называемые Святые Врата, которые отворяются только для императора и императрицы. (...) Его королевское высочество был, может быть, первый еретик, удостоившийся чести пройти через эти врата; но лишь только мы прошли, их тотчас опять и заперли» [31]. Герцогу и его свите предоставили отдельный дом и к приезду гостей накрыли в нем «русский стол».

    Накануне отъезда из Свиблова, 28 августа, отдыхающие посетили соседнее Останкино, где «осматривали растущие в имении княгини Черкасской (близ Свирлова) кедровые деревья, которые, говорят, единственные здесь в России, или, по крайней мере, около Москвы». Эта «могучая кедровая роща» слыла одной из подмосковных диковин. И. К. Кондратьев в книге «Седая старина Москвы» пишет: «Останкинский сад и парк (...) были разбиты при прежнем его владельце Черкасском, который, будучи тобольским губернатором, выслал оттуда для сада несколько десятков сибирских кедров, поражающих взор своею величавостью» [32]. Побывав в роще, герцог и члены его свиты остались очень довольны прогулкой, найдя что «деревья необыкновенно высоки и велики» [33].

    29 августа 1722 года «его королевское высочество тотчас после обеда при громе всей (...) артиллерии (...) выехал верхом из Свирлова и отправился в Слободу...» [34].

    Бракосочетание Карла-Фридриха и Анны Петровны состоялось в 1725 году, уже после смерти Петра I. В 1727 году молодые супруги уехали жить в Гольштейн, где у них родился сын Карл-Петер-Ульрих, ставший впоследствии на краткое время российским императором Петром III. В 1728 году Анна Петровна умерла. «Июня 4 получено известие о кончине герцогини голштинской, которая без прекословия была первою красавицею в Европе. Русских мало опечалило это горестное известие, да и сам царь не грустил, однако же велел надеть траур на три месяца» [35]. Екатерина II позже писала, что дочь Петра I умерла «в маленьком городе Киле, в Голштинии, с горя, что ей пришлось там жить, да еще в таком неудачном замужестве» [36].

 1. Любецкий С. М. Старина Москвы и русского народа в историческом отношении с бытовою жизнью русских. М., 2004.
2. Капустин В. А. Леоново: Подмосковное поместье боярина князя Ивана Никитича Хованского // Исторические заметки из жизни служилого человека XVII столетия. М., 1908.
3. Там же.
4. Масси Р. К. Петр Великий. Т. 3. Смоленск, 1996.
5. Донесения прусского королевского посланника при русском дворе барона Густава фон Мардефельда и ответы ему короля Фридриха Вильгельма (1721-1730) // Сборник Императорского Русского Исторического общества. Т. 15. СПб., 1875.
6. Там же.
7. Фурсенко В. Ягужинский Павел Иванович // Русский биографический словарь. Т. 27. М., 1999.
8. Берхгольц Ф. В. фон Дневник камер-юнкера Берхгольца, веденный им в царствование Петра Великого, с 1721 по 1725 год (пер. с нем.). Ч. 1. «-е изд. М., 1858.
9. Донесения прусского королевского посланника...
10. Собственноручные записки императрицы Екатерины II // Сочинения Екатерины II. М., 1990.
11. Берхгольц Ф. В. Указ. соч.
12. Там же.
13. Там же.
14. Там же.
15. Там же.
16. Там же.
17. Там же.
18. Там же.
19. Там же.
20. Там же.
21. Там же.
22. Капустин В. А. Указ. соч.
23. Дачи и окрестности Москвы: Путеводитель.М., 1925.
24. Капустин В. А. Указ. соч.
25. Берхольц Ф. В. Указ. соч.
26. Там же.
27. Там же.
28. Там же.
29. Там же.
30. Там же.
31. Там же.
32. Кондратьев И. К. Седая старина Москвы. М., 1996.
33. Берхгольц Ф. В. Указ. соч.
34. Там же.
35. Герцог Лирийский. Записки о пребывании при императорском российском дворе в звании посла короля испанского // Россия XVIII века глазами иностранцев. Л., 1989.
36. Собственноручные записки Екатерины II // Указ. изд.

---

    Сожалею, что я не умею писать так доходчиво и грамотно. Но ничего, продолжу как смогу.

    Так вот откуда кольцо рва – он окружал церковь в летней резиденции старшей дочери (принцессы) Петра Первого. На гравюре этого рва нет – пока нет. На горке справа видна усадьба Свиблово. Вдали, почти по горизонту, проходит тракт – сейчас это Лазоревый проезд. Яуза ещё не имела такой крутой излучины и омывала западную сторону резиденции. Это видно по церкви, главный вход которой обращён на запад, согласно религиозным канонам. Там, где стоял мольберт художника, теперь стоит дом 66 по Сельскохозяйственной улице. На гравюре видно, что попасть в усадьбу августейшей особы можно было только через усадьбу Свиблово или проехав огородами из села Медведково,  то есть доступ был ограничен и поднадзорен. Анна Петровна была первой претенденткой на престол. Дата заезда на дачу (или в тюрьму) - 1722 год; в 1725 её выдали замуж – и уже в 1728 году она умерла. Загадочно короткая жизнь. Не случайно стёрты следы пребывания старшей дочери Петра 1 со всех карт.

   На карте владений Марии Семёновны Голицыной селом Свиблово с окрестными пустошами нет даже намёка на строения в излучине Яузы. А ведь карта датируется концом 18 века. Более точную датировку может дать хозяин этого плана, краевед из Фрязино Ровенский Георгий Васильевич.

увеличить

    Дворцовые интриги или, как говорят сегодня, грязная политика. Но это ещё и неудавшаяся битва августейшей феминистки с деспотизмом Романовского домостроя.

    Грустно, что не видно археологов в месте проведения работ по благоустройству заболоченной излучины реки. А ведь система «Ландшафтной письменности» работает!

   А вот и статья Сергея Аксёненко с сайта http://www.journalist-pro.com/2007/07/12/peter1t.html, косвенно подтверждающая мои догадки. Приведу её полностью, несмотря на большой объём (обычно читатель ленится открывать ссылки).

 

---

 

Загадка смерти Петра Первого (историческое расследование)

   Петр Первый умер при невыясненных до сих пор обстоятельствах. Весьма вероятно, что к смерти его причастны близкие ему люди, злоупотребления которых начали расследоваться за два месяца до кончины императора.

   В самый последний момент… Этими словами можно охарактеризовать множество крутых поворотов в сюжетах приключенческих фильмов и книг. Герой выпрыгивает с корабля за секунду до того, как тот взрывается, хотя на протяжении сотен и сотен секунд ведет борьбу с врагами, и огонь по бикфордову шнуру в это время стремительно приближается к заряду. В самый последний миг самолет отрывается от асфальта аэропорта, и тот тут же объят лавой извергающегося вулкана. На последнем вздохе умирающий старик успевает поведать юноше, что он его отец, и заодно умудряется указать точное местонахождение зарытого им в лихие юные годы сокровища.
В жизни тоже случаются события, происходящие в самый последний момент, но они не столь часты, как в книгах и фильмах. Можно сказать, что они, скорее, исключение, чем правило. И чаще такие "красивости" придумываются рассказчиками для пущего эффекта, чтобы придать остроту сюжету, либо наша память удаляет из сознания лишние секунды, минуты, дни… В жизни герой прыгает за двадцать секунд до взрыва, но зачем эти секунды режиссеру фильма и нашей памяти? Что они могут дать? И если бы я писал по подобным сюжетам художественную книгу, я бы тоже выбросил из нее лишние секунды, минуты и дни. Но это художественную…
   Несомненно, что подобный принцип не распространяется на историю (если считать ее наукой, а не собранием анекдотов), а тем более — на те ее сюжеты, которые носят криминальный оттенок. 

   Итак, действующие лица драмы, разыгравшейся в российской столице Санкт-Петербурге в самом начале 1725 года:
   Петр I (1672–1725) — русский царь с 1682 г., император с 1721 г. Нрав имел горячий и вспыльчивый. Прорубил "окно в Европу", порубил шведов под Полтавой, порезал бороды боярам… Европейские нововведения вводил традиционными русскими методами. 

   Екатерина I (1684–1727), она же Марта Рабе, она же Марта Скавронская, она же Марта Сковорощенко, она же Екатерина Василевская, она же Екатерина Михайлова — вторая жена Петра Первого. Из простонародья. Национальность четко установить трудно. По разным версиям — литовка, шведка, полька… украинка. Графу "образование" пропускаем, поскольку оно ограничивалось лишь умением вести домашнее хозяйство. Захвачена в плен русскими в 1702 году, будучи служанкой пастора Глюка, обвенчанной со шведским драгуном. Пленницу взял поначалу в прачки "Шереметьев благородный", потом ее у него выпросил "счастья баловень безродный", то бишь Меншиков, а у того ее отобрал Петр, и в 1703 году она стала его фавориткой.
   Родила Петру одиннадцать детей, почти все они умерли в детстве, в том числе сын Петр Петрович. Обратим внимание читателя, что еще две героини нашей драмы — дочери Анна и Елисавета — родились соответственно в 1708 и 1709 годах, т. е., до официального замужества Екатерины, которое состоялось в 1712 году. Дочери считались как бы незаконнорожденными, что, помимо всего прочего, осложняло им борьбу за престол. Крещена Екатерина тоже до своего замужества, в 1708 году. Криминала никакого в этом нет, если бы не одно "но" — ее крестным отцом был сын Петра — царевич Алексей (1690–1718), который был младше Марты на 6 лет (позже был казнен Петром). В глазах православных россиян ситуация с женитьбой царя выглядела крайне неестественно. Получилось, что Петр женился на своей внучке (отчество Екатерины — АЛЕКСЕЕВНА — дано по крестному отцу), а Екатерина стала мачехой своего отца (пусть даже и крестного). Но факт остается фактом — бывшая служанка стала в 1712 году российской царицей, а в 1721 году, после того как Петр принял титул императора, — императрицей.
   Дальше начинается самое интересное — все русские царицы (кроме Марины Мнишек) титуловались царицами по мужу. А Петр в 1724 г. короновал Екатерину как самостоятельную императрицу, лично возложив на нее корону. После смерти Петра в 1725 г. Екатерина была возведена Меншиковым на престол как самодержавная императрица, но фактически за нее управляли Меншиков и Верховный Тайный совет. То есть, карьера Марты в России выглядит так: пленница — служанка вельмож — служанка царя — фаворитка царя — мать детей царя — крестная дочь царевича — царица по мужу (жена царя) — императрица по мужу — императрица сама по себе — самодержавная императрица. 

   Меншиков Александр Данилович (1673–1729) — фаворит Петра I и Екатерины I. Сын конюха (по другим сведениям — крестьянина). Начал карьеру продавцом пирожков, позже стал денщиком Петра I. Светлейший князь, действительный тайный советник, полный адмирал, фельдмаршал, а потом генралиссимус. Правитель Петербурга. Министр обороны (Президент Военной коллегии в 1718–1724 гг. и 1726–1727гг.). Первым из русских стал академиком иностранной Академии наук. К концу жизни имел 150 000 крепостных, сотни слуг, множество дворцов и экипажей. Фактический правитель государства при Екатерине I и в начале царствования Петра II. Императором Петром II лишен всех титулов и богатств. Был сослан в 1727 году в Березов (низовье реки Оби). Умер в нищете. В падении Меншикова никто не виноват, кроме него самого. Успехи так вскружили ему голову, что он начал вести себя вызывающе не только по отношению к знатным вельможам, но и по отношению к императору.

   Петр II (1715–1730) — российский император с 1727 г. Внук Петра I, сын КАЗНЕННОГО Петром I царевича Алексея. Вельможи во главе с Меншиковым, в той или иной степени причастные к казни Алексея, очень боялись вступления Петра II на престол. Но за два года правления Екатерины I Меншиков успел набрать такой силы, что даже обручил свою дочь с Петром Алексеевичем. Он решил, что царевич теперь полностью в его руках и способствовал провозглашению Петра императором. Впрочем, планы отстранить Петра от наследования казались современникам малоосуществимыми. Петр Алексеевич — единственный потомок Петра Великого мужского пола и единственный из мужской линии рода Романовых, оставшийся в живых после смерти Петра I. Легитимным в глазах народа тогда было только наследование по отцу. В 1725 окружению Екатерины I при помощи гвардии удалось ОТСРОЧИТЬ вступление Петра на престол. В 1727 году уже сама Екатерина с подачи Меншикова завещала престол Петру II. В том же 1727 г. Меншиков был жестоко наказан Петром II, в том числе за участие в казни царевича Алексея. Петр II умер от оспы. На нём ФАКТИЧЕСКИ прекратилась династия Романовых. 

   Анна Петровна (1708–1728) — дочь Петра Великого и Екатерины Алексеевны. На момент смерти Петра обручена с герцогом Гольштейн-Готторнским, от которого в 1728 году родила сына Карла Петра Ульриха. А этот Карл Петр Ульрих стал потом императором Петром III (Петр Федорович), после того, как ему передала престол сестра Анны — бездетная Елисавета Петровна. Вскоре императора Петра Федоровича свергла его жена Екатерина II. Ей наследовал их сын Павел I, потом царями были сыновья Павла — Александр I и Николай I, затем Александр II — сын Николая I, затем Александр III — сын Александра II и, наконец знаменитый Николай II Романов — сын Александра III. Таким образом, все русские цари, начиная с Петра III, по мужской линии не Романовы вовсе, а типичные Гольштейн-Готторны (язык сломаешь, пока выговоришь), которые обрусели, наконец, аж к третьему поколению (Александр I).
   По этому поводу бытует следующий исторический анекдот.
   "В одном из либеральных салонов Москвы в 70-х годах XIX века зашел спор о том, много ли русской крови в тогдашнем наследнике престола Александре Александровиче? Известно было, что он считал себя чисто русским. За разрешением спора обратились к знаменитому историку Соловьеву, который оказался среди гостей. Соловьев попросил, чтобы ему принесли полстакана красного вина и кувшин с питьевой водой. Соловьев начал свое объяснение так:
   "Пусть красное вино будет русской кровью, а вода — немецкой. Петр I женился на немке — Екатерине I…"
   И историк налил в стакан с красным вином полстакана чистой воды. Затем он продолжал:
   "Дочь их, Анна, вышла замуж за немца, герцога Голштинского".
   Соловьев отпил полстакана разбавленного вина и долил его водой. Он повторял эту операцию, упоминая затем браки Петра III с немкой Екатериной II, Павла I с немкой Марией Федоровной, Николая I с немкой Александрой Федоровной, Александра II с немкой Марией Александровной… В результате в стакане осталась почти что чистая вода. Историк поднял стакан:
"Вот сколько русской крови в наследнике российского престола!"
   Добавим, что сам Александр Александрович женился на невесте своего умершего брата — датской принцессе Дагмаре (императрица Мария Федоровна). А их сын император Николай II женился на немке Алисе (императрица Александра Федоровна).
   Таким образом, несмотря на то, что Анна, обручившись с герцогом, отреклась от престола для себя и своего потомства, ТОЛЬКО ЕЕ потомство закрепилось на российском троне. Акт отречения нужен был Петру I для того, чтобы иноземный герцог не стал править Россией. Петр знал, что герцогу Россия нужна лишь для решения проблем своей маленькой Голштинии. Несмотря на этот акт, была попытка передать российский престол Анне и герцогу после смерти Екатерины I. Цену подобных актов можно видеть на примере самой Анны Петровны. Екатерина I, умирая, завещала престол Петру II, но указала, что если тот умрет бездетным — престол должен перейти к Анне либо ее наследникам. Петр II умер бездетным и акт Екатерины не отменял, однако члены Верховного Тайного совета нарушили волю императрицы и самочинно пригласили на трон другую Анну — Иоанновну — дочь брата Петра I. А наследник Анны Петровны (она умерла сразу же после его рождения, еще до смерти Петра II) стал императором в 1761 году только благодаря перевороту 1741 года, когда сестра Анны — Елисавета — захватила власть.

Елисавета Петровна (1709–1761) — дочь Петра Великого и Екатерины Алексеевны. В 1741 году гвардией возведена на престол в результате государственного переворота.
Карл Фридрих Гольштейн Готторпский, попросту — герцог Голштинский (1700–1739). С 1725 года — муж дочери Петра Великого Анны, основатель династии, которая правила Россией до 1917 года. Бассевич — Президент Тайного совета и министр этого герцога, лицо крайне заинтересованное в возведении на освободившийся русский престол тещи герцога Екатерины или жены герцога Анны — в своих дневниках оставил записки, в которых указывал в том числе и то, что рука Петра I закостенела, когда он хотел написать имя своего преемника, а голос онемел, когда он хотел сказать это имя своей дочери Анне Петровне, жене герцога. Записки Бассевича служили одним из главных источников по вопросу о смерти Петра Великого для последующих историков.
   Вот как знаменитый историк С. М. Соловьев описывает последние дни жизни императора Петра Великого.
   "К неприятностям от Монсовой истории присоединились неприятности от неисправимого Меншикова, у которого Петр принужден был отнять президентство в Военной коллегии; президентом ее был назначен князь Репнин. Макаров и члены Вышнего суда были также обвинены во взятках. Все это действовало на здоровье Петра. Он доживал только 53-й год своей жизни. Несмотря на частые припадки болезни и на то, что уже давно сам себя называл стариком, император мог надеяться жить еще долго и иметь возможность распорядиться великим наследством согласно с интересами государства. Но дни его уже были сочтены; никакая натура не могла долго выдерживать такой деятельности. Когда в марте 1723 года Петр приехал в Петербург по возвращении из Персии, то его нашли гораздо здоровее, чем как он был перед походом. Летом 1724 года он сильно занемог, но во второй половине сентября начал, видимо, поправляться, гулял по временам в своих садах, плавал по Неве. 22 сентября у него сделался сильный припадок, говорят, он пришел от него в такое раздражение, что прибил медиков, браня их ослами; потом опять оправился; 29 сентября присутствовал при спуске фрегата, хотя сказал голландскому резиденту Вильду, что все чувствует себя немного слабым. Несмотря на то, в начале октября он отправился осматривать Ладожский канал, вопреки советам своего медика Блюментроста, потом поехал на Олонецкие железные заводы, выковал там собственными руками полосу железа весом в три пуда, оттуда отправился в Старую Руссу для осмотра солеварень, в первых числах ноября поехал водою в Петербург, но тут, у местечка Лахты, увидав, что плывший из Кронштадта бот с солдатами сел на мель, не утерпел, сам поехал к нему и помогал стаскивать судно с мели и спасать людей, причем стоял по пояс в воде. Припадки немедленно возобновились; Петр приехал в Петербург больной и не мог уже оправиться; дело Монса также не могло содействовать выздоровлению. Петр уже мало занимался делами, хотя и показывался публично по обыкновению. 17 января 1725 года болезнь усилилась; Петр велел близ спальни своей поставить подвижную церковь и 22 числа исповедался и приобщился; силы начали оставлять больного, он уже не кричал, как прежде, от жестокой боли, но только стонал.
26 числа ему стало еще хуже; освобождены были от каторги все преступники, невиновные против первых двух пунктов и в смертоубийствах; в тот же день над больным совершено елеосвящение. На другой день, 27 числа, прощены все те, которые были осуждены на смерть или на каторгу по военным артикулам, исключая виновных против первых двух пунктов, смертоубийц и уличенных в неоднократном разбое; также прощены те дворяне, которые не явились к смотру в назначенные сроки. В этот же день, в исходе второго часа, Петр потребовал бумаги, начал было писать, но перо выпало из рук его, из написанного могли разобрать только слова "отдайте все…", потом велел позвать дочь Анну Петровну, чтоб она написала под его диктовку, но когда она подошла к нему, то он не мог сказать ни слова. На другой день, 28 января, в начале шестого часа пополуночи, Петра Великого не стало. Екатерина находилась при нем почти безотлучно; она закрыла ему глаза". 

   Прошу читателя обратить внимание на два феномена ПОСЛЕДНЕГО МОМЕНТА в этой драме. Петр в последний момент не может написать имя наследника, хотя до этого писать может, а потом не может произнести это злополучное имя, хотя до того свободно разговаривает, зовет свою дочь.
   Соловьев, как до него и Карамзин, написал громадный труд по истории России. Но Карамзин закончил свою "Историю государства Российского" описанием событий начала ХVII века. Поэтому первоисточники по истории XVII–XVIII вв. (куда полностью вписывается жизнь Петра Великого) поднял именно Соловьев в своей 29-томной "Истории России с древнейших времен". И все последующие историки занимались в основном тем, что другими словами переписывали историю Соловьева, кое-что уточняя и дополняя. Поэтому цитировать мы будем здесь в основном работу Сергея Михайловича. Правда Соловьев жил и работал в стране, которую возглавляли люди, считавшиеся потомками Петра I и Екатерины I, и, естественно, не мог описывать все нелицеприятные моменты, всю изнанку взаимоотношений коронованной четы. Цитата из работы Соловьева начинается с "неприятностей от Монсовой истории". Вот как описывает "Монсову историю" сам историк. 

   "Коронация Екатерины совершилась в Москве с великим торжеством 7 мая 1724 года. Но через полгода Екатерина испытала страшную неприятность: был схвачен и казнен любимец и правитель ее Вотчинной канцелярии камергер Монс, брат известной Анны Монс. Вышний суд 14 ноября 1724 года приговорил Монса к смерти за следующие вины: 1) взял у царевны Прасковьи Ивановны село Оршу с деревнями в ведение Вотчинной канцелярии императрицы и оброк брал себе. 2) Для отказу той деревни посылал бывшего прокурора воронежского надворного суда Кутузова и потом его же отправил в вотчины нижегородские императрицы для розыску, не требуя его из Сената. 3) Взял с крестьянина села Тонинского Соленикова 400 рублей за то, что сделал его стремянным конюхом в деревне ее величества, а оный Солеников не крестьянин, а посадский человек. Вместе с Монсом попались сестра его, Матрена Балк, которую били кнутом и сослали в Тобольск; секретарь Монса Столетов, который после кнута сослан в Рогервик в каторжную работу на 10 лет; известный шут камер-лакей Иван Балакирев, которого били батогами и сослали в Рогервик на три года. Балакиреву читали такой приговор: "Понеже ты, отбывая от службы и от инженерного учения, принял на себя шутовство и чрез то Вилимом Монсом добился ко двору его императорского величества, и в ту бытность при дворе во взятках служил Вилиму Монсу и Егору Столетову". (С. Соловьев "История России с древнейших времен")
   Описание очень скучное и сдержанное. Из него выходит, что был казнен некий взяточник Монс, который был правителем имений императрицы. Причем вина этого Монса явно не заслуживает смертной казни, максимум — тюрьма. Да и никого из подельников Монса не казнили. Но у Соловьева есть одно слово, которое намекает на действительную причину казни Монса — ЛЮБИМЕЦ жены Петра. Если мы заменим слово "любимец" словом "любовник", то найдем настоящую причину казни. Об этом можно узнать в других исторических свидетельствах, а они гласят, что Петр I незадолго до кончины заподозрил в неверности свою жену Екатерину, в которой до этого души не чаял и которой немеревался в случае своей смерти передать престол. Когда Петр собрал достаточные, на его взгляд, улики о неверности жены, он приказал казнить Монса. А чтобы не выставлять себя "рогатым" супругом перед иностранными дворами и собственными подданными, "пришил" Монсу экономические преступления, которые при желании нетрудно было отыскать почти у каждого чиновника тех времен (да и не только тех). Говорят, перед казнью Монс не мог оторвать взгляда от шеста, на котором через несколько минут должна была красоваться его голова. Екатерина изо всех сил делала вид, что равнодушна к судьбе Монса. Когда он шел на плаху, она с дочерьми разучивала новые танцы. После казни Петр посадил царицу в сани и повез ее к голове любовника. Екатерина выдержала испытание — она спокойно улыбалась. Потом заспиртованную в стеклянном сосуде голову Монса поставили в ее покоях. А Петр при этом разбил зеркало со словами: "Видишь стекло сие? Презрительное вещество, из коего оно составлено, было очищено огнём и служит ныне украшением дворца моего. Но одним ударом руки моей оно снова превратится в прах, из коего извлечено было". "Разве теперь твой дворец стал лучше?" — нашлась что ответить Екатерина.

   Итак, обратите внимание — события, связанные с казнью Монса и утратой Екатериной доверия Петра произошли всего за два месяца до смерти царя. В бумагах Монса нашли также факты, компрометирующие ближайших соратников Петра. В Петербурге ждали новых казней. Назывались имена Меншикова (которого Петр отдалил от себя и снял с поста руководителя военного ведомства), царского кабинет-секретаря Макарова и других сподвижников. Говорили, что Петр собирается поступить с Екатериной так же, как английский король Генрих VIII с Анной Болейн, то есть, казнить за измену. Царедворец Андрей Остерман потом приписывал себе заслугу в том, что он уговорил Петра не рубить голову супруге. Аргумент был таков — после этого ни один порядочный европейский принц не возьмет замуж дочек Екатерины. Но и при таком — самом удачном — исходе уделом Екатерины в ближайшее время оставался монастырь с тюремными условиями заключения.
   Здесь показателен пример первой супруги Петра — Евдокии Лопухиной. Когда царь начал гулять с Анной Монс, она устроила сцену ревности и запретила ему являться к ней в спальню. Петру только этого было и надо — он быстренько развелся с царицей и заточил ее в монастырь. Об этой женщине тоже надо сказать несколько слов, потому что в историографии ее неверно представляют как забитую старорусскую бабу, не высовывающую носа из девичьей и занимающуюся только детьми и домашним хозяйством. Такое представление неверно. Если говорить современным языком, то Евдокия была победительницей конкурса красоты "Мисс-царица — 1689". Как указывают некоторые источники, Петр ее выбрал из множества знатных красавиц, которых свезли в Москву для царского сватовства. По другим данным, Петр женился на Евдокии по совету матери, но в любом случае не подлежит сомнению, что царица была красивой начитанной девушкой с очень властным характером, и уж никак не планировала для себя монашеской карьеры. Да и в монастыре она скучала недолго — вскоре ей подвернулся майор (по другим данным — капитан) Степан Глебов, который стал ее любовником. Не одному же Петру иметь внебрачные связи! Когда Петр узнал о похождениях своей бывшей жены, он сделал условия ее содержания тюремными и решил добиться признания от Глебова.
   Вот что сообщают об этом современники: "Несомненно, Глебов имел любовную связь с царицей Евдокией. Ему это доказали показаниями свидетелей и перехваченными письмами государыни к нему. Но, несмотря на эти доказательства, он неизменно продолжал отрицать обвинения. Он оставался твердым в своих показаниях и ни разу не выдвинул ни малейшего обвинения против чести государыни, которую он защищал даже во время самых различных пыток, которым его подвергали по приказу и в присутствии царя. Эти пытки длились в течение шести недель и были самыми жестокими, которым подвергают преступников, желая вырвать у них признание. Но вся жестокость царя, доходившая до того, что заключенного заставляли ходить по доскам, усеянным железными остриями, была напрасной. Во время казни на московской площади царь подошел к жертве и заклинал его всем самым святым, что есть в религии, признаться в своем преступлении и подумать о том, что он вскоре должен будет предстать перед Богом. Приговоренный повернул небрежно голову к царю и ответил презрительным тоном: "Ты, должно быть, такой же дурак, как и тиран, если думаешь, что теперь, после того как я ни в чем не признался даже под самыми неслыханными пытками, которые ты мне учинил, я буду бесчестить порядочную женщину, и это в тот час, когда у меня нет больше надежды остаться живым. Ступай, чудовище, — добавил он, плюнув ему в лицо, — убирайся и дай спокойно умереть тем, кому ты не дал возможности спокойно жить".
   Хотя насчет Глебова показания источников противоречивы. Есть данные, что пытками у него выбивали не признания любовной связи с царицей, а имена сообщников по подготовке государственного переворота. Но так или иначе, жизнь бывшей царицы резко изменилась. Вот свидетельство сподвижника Петра I:
   "Она была заключена в четырех стенах Шлиссельбургской крепости, после того как ей пришлось пережить осуждение и гибель в тюрьме ее единственного сына Алексея Петровича, смерть своего брата Абрама Лопухина, которому отрубили голову на большой московской площади, а также смерть своего любовника Глебова, который был посажен на кол на той же площади по обвинению в измене… …Она пробыла в этой тюрьме с 1719 до мая 1727 года. И единственным ее обществом и единственной помощницей была старая карлица, которую посадили в тюрьму вместе с ней, чтобы она готовила пищу и стирала белье. Это была слишком слабая помощь и часто бесполезная. Иногда она была даже в тягость, так как несколько раз царица была вынуждена, в свою очередь, сама ухаживать за карлицей, когда недуги этого несчастного создания не позволяли ей ничего делать". (Франца Вильбуа "Рассказы о Российском дворе")
В таких условиях она жила до самой смерти своей соперницы Екатерины I, потом пыталась освободиться от монашества, стать регентшей престола при малолетнем внуке, но не судьба. Внука она тоже пережила. Умерла Евдокия в 1731 году от тоски, 62-х лет от роду.

   А вот пример отношения Петра к своим дочкам от Екатерины — Анне и Елисавете. Очевидцы указывают, что Петр был сильно взбешен показаниями Монса, и из-за этого приступы его гнева стали опасны для всех, попадавшихся ему на пути. В таком состоянии он едва не убил собственных дочерей. Лицо царя то и дело сводила судорога, порой он доставал свой охотничий нож и в присутствии дочерей бил им в стол и в стену, стучал ногами и размахивал руками. Уходя, он так хлопнул дверью, что она рассыпалась.
Понятно, что и первый сын царской семейки Алексей Петрович, выросший среди таких страстей, воспылать особой любовью к своему суровому отцу не мог, не мог простить ему заточения матери в монастырь, за что и поплатился жизнью.
   Добавим к этому незавидную судьбу любовницы Петра — Марии Гамильтон, казненной в 1719 году. Петр сам заботливо проводил разнаряженную красавицу к плахе, и она до последней минуты надеялась на помилование, вспоминая слова любовника, что рука палача не коснется ее. Рука не коснулась… коснулся топор. Петр поднял голову любовницы и начал читать присутствующим лекцию по анатомии, показывая кровеносные сосуды и позвонки. Он не упускал ни единой возможности для просвещения своего "темного" народа. Потом перекрестился, поцеловал побледневшие губы и бросил голову в грязь… Заспиртованная голова Марии Гамильтон еще долго хранилась в Кунсткамере вместе с головой незадачливого Монса. Захоронить головы велела Екатерина II. 

   Я специально останавливаюсь на судьбах близких Петру людей, не говоря уже о посторонних. Современники ничего не имели против того, что Петр казнил восставших стрельцов — это была общепринятая мера в то время. Просвещенную Европу возмущало то, что царь ЛИЧНО рубил стрельцам головы.
   Исходя из цели статьи, я свел воедино факты, произошедшие в разное время. В результате Петр Великий предстал эдаким монстром. Монстром он не был, конечно, хотя правителем был жестким. Картина казней, поставленных одна за другой, выглядит впечатляюще, но в том-то и дело, что расставлены они искусственно. За те 36 лет, которые Петр реально управлял государством, фактов репрессий можно привести достаточно, но если разделить их на годы правления, то количество репрессий в год не так уж велико — не сравнить с Иваном Грозным. К тому же, в то время суровые наказания были нормой не только в Азии, но и в просвещенной Европе.
   Я не говорю даже о Генрихе VIII английском — Синей Бороде, истреблявшем своих жен, священников, наставников и т. д. Не говорю о Карле IX французском с его Варфоломеевской ночью, когда убили тысячи дворян-гугенотов, которых сами же пригласили на свадьбу ради примирения. Перечитывая мемуары просвещенного Филиппа де Коммина о войне Карла Бургундского с Людовиком IX, я сплошь и рядом натыкался на случаи уничтожения целых городов СВОЕЙ ЖЕ страны, и главное, что поражает — та будничность, с которой правители это делали, зачастую безо всякой вины горожан, просто из тактических соображений. Скажем, король Франции узнал, что английскому королю посоветовали захватить города Э и Сен-Валери, чтобы устроить в них зимовку. Король Франции ни секунды не задумываясь, сжигает свои же города, чтобы англичане не устроили в них зимовку. И так по всей книге.

   А вот пример другого короля. Старший современник Петра I Людовик XIV — "Король-Солнце" мог оставить человека на ПОЖИЗНЕННОЕ заключение в тюрьме только потому, что тот несколько дней ухаживал за больным узником. А вдруг этот узник успел выдать своему временному сокамернику какую-нибудь тайну?
   На фоне тогдашних нравов Петр не выглядит таким уж суровым правителем, хотя бы потому, что он умел прощать мелкие проступки, но только ТЕМ людям, которых считал полезными для страны. Петр ограничил пытки. Да и наказывал он, как правило, ЗА ДЕЛО, а не просто так. Когда мы узнаем из СМИ, что мать задушила своего новорожденного ребенка, что мы говорим о таких матерях? Обычно следующее — "убивать таких мало". Мария Гамильтон была казнена именно за то, что задушила своего новорожденного ребенка, плюс еще воровкой оказалась. Петр казнил ее неохотно — он лишь выполнял долг правителя. Перед казнью он сказал ей: "Без нарушения Божественных и Государственных законов не могу я спасти тебя от смерти. Итак, прими казнь и верь, что Бог простит тебя в грехах твоих, помолись только ему с раскаянием и верою". И Монсу говорил — "Жаль тебя мне, очень жаль, да делать нечего, надобно тебя казнить…". Еще бы — мало того, что "рога" царю наставил, так еще и ворюгой оказался. На шашни Глебова с Евдокией следствие вышло при расследовании заговора, в котором был замешан Глебов. Царевич Алексей тоже был замешан в антигосударственной деятельности, а стрельцы вообще подняли антиправительственное вооруженное восстание. Всякая власть до тех пор будет оставаться властью, если будет уметь защищаться. В то время (как впрочем и теперь) иных методов защиты, кроме казней и тюрем, власть не знала.
Итак, давайте проанализируем психологическое состояние императрицы Екатерины Алексеевны в конце 1724 года. Сделать это не сложно. Что должен был думать человек, вознесенный с самых низов на вершину власти, сидя в роскошном дворце среди подобострастной прислуги и глядя на голову своего любовника, плавающую в банке со спиртом? Ведь плавает она там по ее вине. Может… Монс есть Монс — он ведь мужчина… Но голова Марии Гамильтон, любовницы Петра, ближайшей подружки самой Екатерины (это ее Мария обворовывала) тоже где-то плавает в спирту… Но ладно, Гамильтон — она же не была официальной женой… Официальная (уж куда официальней) жена Евдокия — в темнице, сын родной — на том свете… То есть, Екатерина должна была видеть не самую радужную для себя будущность. И хоть я очень не люблю, когда писатели описывают мысли исторических лиц, скажем, Наполеона или Сталина (вроде бы они эти мысли знают), чувства Екатерины в то время очевидны, так как вытекают из общечеловеческого поведения. Да и не такой уж она была неординарной личностью, чтобы не переживать в той ситуации за себя и своих детей.

   А теперь проследим еще одну цепочку событий. Первое— убийство по указу Петра наследника престола Алексея в 1718 г. Второе событие — издание в 1722 году указа Петра о престолонаследии. Указ начинается так: "Понеже всем ведомо есть, какою авессаломскою злостию надмен был сын наш Алексей…". Исходя из этой самой "авессаломской злости" своего сына, Петр фактически отменил права на престол сына Алексея и своего внука — Петра. Потому что по указу царь имел право сам назначать своего наследника. Таким образом, отменялся старый, освещенный традицией, порядок передачи царской власти от отца к старшему сыну, а в случае смерти старшего сына — к внуку (если отсутствовал внук, престол переходил к младшему сыну и т. д.). Теперь престол мог достаться Петру Алексеевичу только в том случае, если он сумеет понравиться своему дедушке. И хотя в глазах всей страны он был единственным легитимным наследником, в церквях царскую фамилию поминали так: "Благочестивейшего государя нашего Петра Великого, императора и самодержца всероссийского, благочестивейшую великую государыню нашу императрицу Екатерину Алексеевну. И благоверные государыни цесаревны. Благоверную царицу и великую княгиню Параскеву Феодоровну. И благоверного великого князя Петра Алексеевича. И благоверные царевны великия княжны". То есть, Петр стоял ниже своих теток-царевен.
   Третье событие, которое мы уже упоминали, — коронация Екатерины как самостоятельной императрицы, состоявшаяся за полгода до того, как Петр уличил жену в измене. То есть, если бы с Петром что-нибудь случилось, то у бывшей служанки был большой шанс обойти внука Петра и стать самодержавной императрицей, ссылаясь на то, что она УЖЕ императрица и стала ей по воле Петра.
   Ведь несмотря на то, что Екатерина была на волосок от гибели, ВНЕШНЕ она по-прежнему являлась императрицей. Так что перед Екатериной стояла дилемма — либо гибель/монастырь (если Петр будет жить), либо самодержавная власть над одной из величайших стран мира, если Петр умрет.
   Если бы такая дилемма стояла только перед одной Екатериной, то это было бы полбеды. Но такая же дилемма стояла и перед Меншиковым, которого при всех его недостатках бестолковым назвать нельзя. Это был умный, деятельный, отважный человек, обладавший ПОКА ЕЩЕ огромной властью, особенно в гвардии. И если вы психологически поставите себя на место Меншикова и Екатерины, то сможете без труда воспроизвести общий ход их мыслей. Добавлю, что никто из них особыми моральными принципами отягощен не был.

   Теперь еще одно отвлечение. Перенесемся на 228 лет вперед — из январского Петербурга в мартовскую Москву. Смерть Сталина некоторые историки считают насильственной, приводя для этого соответствующую аргументацию. Мол, начальник охраны вождя внезапно отправил подчиненных отдыхать, ссылаясь на распоряжение товарища Сталина, а члены Политбюро долго не вызывали врачей, говоря, что товарищ Сталин просто крепко спит и т. д. и т. п. Но насильственный характер смерти Сталина доказать трудно, труднее, чем насильственную смерть Петра Великого. Семядисятичетырехлетний старик мог умереть и просто от старости, к тому же, за год до смерти Сталин бросил курить, а отказ от такой многолетней привычки, от такого успокаивающего средства, как дымящаяся трубка, вряд ли мог позитивно сказаться на здоровье. И кто его знает — не разрешал ли и раньше Сталин отдыхать людям, сидящим непосредственно за его дверью. Ведь по периметру дачи и на ее территории находилось еще немало вооруженных стражей. А члены Политбюро могли и вправду бояться потревожить сон всесильного владыки. Но тем не менее, нельзя сходу исключать и то, что Сталину умереть "помогли". Ведь незадолго до смерти Сталин начал собирать обвинительные данные по отношению к Берии, к его кровавой деятельности на посту руководителя органов безопасности и внутренних дел. Берия имел в этих органах множество верных людей и мог через них что-то предпринять для спасения своей жизни. Несмотря на кажущуюся основательность, охрана советских вождей была, на мой взгляд, не совсем продуманной. Охраняли и обслуживали их подразделения органов безопасности. И таким образом руководитель этих органов приобретал особое могущество — от него зависела жизнь носителей высшей власти. И это в дополнение к тем возможностям, которые давал контроль над безопасностью страны. Охраной высшего руководства, на мой взгляд, должно заниматься отдельное (пусть и небольшое) подразделение, которое никому, кроме первого лица страны, не подчиняется.
   Я обратился к примеру Сталина для того, чтобы показать, что в отличие от Петра, он лучше разбирался в характерах людей. Те историки, которые считают, что Сталин был убит, дружно указывают, что к гибели его привело то, что он в последние годы жизни отстранил от себя многолетних помощников — заведующего своей канцелярией генерал-лейтенанта А.Н. Поскребышева, начальника охраны генерал-лейтенанта Н.С. Власика. А я, наоборот, считаю, что такие шаги были абсолютно верными. Так как гибель Сталину могла угрожать в то время только со стороны БЛИЖАЙШЕГО ОКРУЖЕНИЯ. И он предпринял меры, чтобы это окружение заменить. К тому же, Берию Сталин отстранил от непосредственного руководства безопасностью и внутренними делами, оставив за ним пост заместителя главы правительства. Возможно, Сталин просто не успел довести до конца очередное "обновление" своего ближайшего окружения. 

   Иное дело — Петр. Если по отношению к Меншикову он поступил примерно так же, как Сталин по отношению к Берии (оставил пока во власти, но лишил непосредственного руководства военным ведомством), то по отношению к иным близким лицам он такой распорядительности не проявил. А зря. В конце 1724 года почти все люди, имеющие доступ к жизнеобеспечению царя, были заинтересованы в его гибели. Ведь когда стало очевидным, что царица ему неверна, взгляд императора должен был неизбежно обратиться в сторону внука — Петра Алексеевича, как единственно возможного наследника престола. Судите сами — Екатерину после того, что случилось, своей наследницей он назначить не мог. Во-первых, Петр был очень ревнив, и не прощал измен. Во-вторых, в соответствии с традиционными монархическими представлениями измена жены монарха приравнивалась к государственной измене. В-третьих, в бумагах Монса нашли много документов, которые вскрывали огромные злоупотребления царицы и ее приближенных. То есть, запахло не только амурной, но и прямой государственной изменой. Дочери Анне престол передать Петр не мог потому, что она была обручена с голштинским герцогом. К тому же Анна официально отказалась от права на российский трон. Другую дочь — Елисавету — Петр воспринимал как особу легкомысленную и к правлению не готовую. К тому же, ее планировали выдать замуж за короля Франции Людовика XV, да и не могла младшая дочь стать в шестнадцать лет императрицей, обойдя свою мать и старшую сестру. Это сильно осложнило бы ей правление, и реальную власть захватил бы все тот же Меншиков. Плюс ко всему, обе дочери, как мы уже писали, считались в глазах народа незаконнорожденными (да к тому же немками) и не имели священного права на трон. И самое главное — они были очень близки к Екатерине, и измена матери резко уронила и их престиж в глазах отца.
   Итак, оставался единственный претендент. Тот самый, который вскоре станет Петром II. Во-первых, десятилетний мальчик еще ничего не сделал, чтобы заслужить неприязнь деда. Да, он был сыном изменника Алексея, но рана, нанесенная Алексеем Петру Великому, уже успела зарубцеваться, к тому же, Петр-внук не знал ни отца, ни матери, он рос сиротой и в этом было его преимущество перед цесаревнами. Во-вторых, Петр-младший вырос в новой России, его с детства окружали сподвижники деда и тот мог видеть во внуке продолжателя своего дела (уж точно ничем не худшего Екатерины и принцесс). В-третьих, вся Россия считала мальчика естественным наследником престола. А современники дружно указывают, что Петр Великий всё время колебался в отношении внука и время от времени оказывал ему сильное расположение. Естественно, в 1724 году колебания должны были закончиться, и Петр должен был остановиться на кандидатуре внука как наследника. Но Петр-внук жил отдельно от деда, имел свое окружение, поэтому люди из окружения Петра Великого могли опасаться, что с приходом к власти Петра II и возвращением к активной деятельности первой жены Петра Великого — Евдокии — они потеряют свое влияние. А некоторые из них (участники убийства отца наследника и сына Евдокии — Алексея) опасались лишиться жизни.
Таким образом, в немедленной смерти Петра Великого были заинтересованы Екатерина, Анна, Елисавета, Меншиков, Макаров (секретарь Петра, через которого проходили официальные документы — обратите на это внимание!) и многочисленная челядь, окружавшая царя, включая поваров и врачей. И в том, что смерть Петра I вскоре наступила, нет ничего удивительного. Удивительным было бы обратное. Разумеется, я далек от того, чтобы обвинять всех, вряд ли были посвящены во что-то 16-летняя Елисавета и большинство дворцовых слуг. Но ситуация сложилась так, что можно было бы без труда сформулировать небольшую ликвидационную бригаду из людей ближайшего окружения царя, лишив доступа к нему под тем или иным предлогом непосвященных лиц. Так, мы знаем, что во время болезни к царю пустили Толстого, Головнина, Апраксина, а Ягужинского и Остермана не пустили, чтобы не утомлять монарха. Это свидетельство французского посланника Кампредона — допущенные к Петру Толстой и Головнин были яростными сторонниками воцарения Екатерины. С Апраксиным сложнее — их было два брата. Один был за Екатерину, другой - за Петра-внука. Которого из них пустили, как вы думаете?

   Теперь рассмотрим, как конкретно могли бы развиваться события. Я предлагаю четыре варианта, расставив их по степени убывания криминальности.
1) Петр Великий был отравлен ближайшими к нему людьми. Возможно, отравлен ВО ВРЕМЯ БОЛЕЗНИ, которая началась независимо от воли отравителей.
2) Эти ближайшие люди, зная о том, что у царя время от времени случаются приступы болезни, решили дождаться одного из приступов и неправильным лечением завели его в могилу, лишив доступа к Петру непосвященных в заговор врачей.
3) Ближайшее окружение схватилось за болезнь царя, как утопающий за соломинку, а дальше — то же, что и во втором пункте: воспользовавшись беспомощным состоянием царя, отправили его на тот свет. Психологически точнее будет сказать не "отправили", а ПОДТОЛКНУЛИ царя к могиле.
4) Болезнь и смерть Петра имели естественный характер, но окружение царя сфальсифицировало его последнюю волю, не допустив передачи престола законному наследнику Петру Алексеевичу.
Как видите, я полностью исключаю лишь пятый, самый "некриминальный" вариант, со знаменитыми словами "отдайте всё…". С онемевшей рукой и голосом. То есть, ту версию, которая с легкой руки историка Соловьева стала официальной и хрестоматийной, и кочует теперь по всем учебникам.

   Как же появилась версия Соловьева? Основным источником её были "Записки" главного помощника герцога Голштинского — Бассевича, о котором мы упоминали в биографии герцога. Причем еще до Соловьева материалы Бассевича использовал знаменитый Вольтер. Приводят также донесение саксонского дипломата И. Лефорта о том, что ночью Петру I захотелось что-нибудь написать, он взял перо, написал несколько слов, но их нельзя было разобрать. Как уже говорилось, Бассевич — лицо крайне заинтересованное в воцарении Екатерины I, и поэтому к его показаниям нужно относиться очень осторожно. А саксонец явно узнал все, о чем сообщал из третьих-четвертых рук. Таким образом возникает вопрос — почему такой проницательный историк Соловьев принял на веру столь сомнительные показания голштинского министра? На этот вопрос мы ответим прежде, чем будем возражать Соловьеву и Бассевичу по существу.
   Чтобы понять доверчивость Соловьева к версии Бассевича, необходимо сказать несколько слов о самом историке. Сергей Михайлович Соловьев родился в 1820 году в семье священника и учителя Закона Божьего, то есть, к верхушке общества явно не принадлежал. И только исключительно благодаря своему таланту и трудолюбию достиг очень высоких государственных должностей. Соловьев стал доктором наук в 27 лет, в 30 — ординарным профессором, в 51 год — ректором Московского государственного университета, одного из ведущих ВУЗов страны, в 52 года — академиком . Был также деканом исторического факультета, директором Оружейной палаты. Соловьев преподавал студентам, выступал с публичными лекциями, занимался общественной деятельностью, внимательно следил за всеми новинками в области литературы, истории, историографии, политологии, географии… И несмотря на это успел написать множество исторических работ, в числе которых колоссальная 29-томная "История России с древнейших времен". Писалась эта работа с 1851 года вплоть до самой смерти учёного в 1879 году. Разумеется, такую карьеру в царской России мог сделать не просто талантливый и трудолюбивый человек. Здесь требовалась еще и определенная лояльность к властям. А Россию во времена Соловьева возглавляли потомки Екатерины I и ее дочери Анны Петровны. Это были правнуки Анны - Александр I (правил с 1801 по 1825 год), Николай I (правил с 1825 по 1856 год) и праправнук — Александр II (правил с 1856 по 1881 год). Причем, обратите внимание, что трон потомкам Анны передала ее сестра (другая дочь Екатерины I) Елисавета Петровна. То есть, Россией, во времена, когда Соловьев писал свой труд, правили потомки людей, которые в 1725 году отчаянно боролись с внуком Петра Великого — Петром II. И хотя Петр II позже ненадолго занял престол, ему не удалось на нем закрепить своё потомство, так как умер он в неполные 15 лет. 

   Конечно, такой ученый, как Соловьев, не стал бы фальсифицировать историю в угоду царям, но он и не лез на рожон. Помните, говоря о Монсе, он называл его не любовником, а любимцем прапра…бабки царей Екатерины I, то есть, вроде бы и правду сказал, и царей с великими князьями не обидел. Иными словами, Соловьев был во время своей работы так же свободен, как любой советский историк, пишущий историю КПСС. Да, он мог находить и вводить в исторический оборот новые факты и документы, открывать новые биографии, уточнять детали — всё это приветствовалось властями. Но работать он должен был лишь в том политическом русле, которое было задано сверху. Советскому историку не позволили бы критиковать партию и Ленина, и Соловьев не был свободен, когда писал о деяниях Романовых. Да, конечно, в то время уже начала формироваться либеральная профессорская антиправительственная фронда, да и сам Сергей Михайлович был отнюдь не самых консервативных взглядов. Но откровенно антиправительственных профессоров в те времена можно было по пальцам пересчитать, и их постоянно пытались лишить кафедры, а не назначали учителями великих князей. Кроме того, существовала такая вещь, как цензура, и если бы Соловьев был неугоден властям, то не печатали бы каждый год по тому его "Истории…".
   Мы знаем, что историкам, начиная с Карамзина, разрешали критиковать царей, но только не предков царственной династии.
   Так, окружение Николая (тогда еще не императора) ворчало, когда Карамзин описывал бесчинства Ивана Грозного — мол, разве можно так писать О ЦАРЯХ… Но, с другой стороны, описание бесчинств предпоследнего и откровенной неспособности к правлению последнего из Рюриковичей (царя Федора Иоанновича) как бы показывало читателям, что древняя династия выродилась, и воцарение Романовых, было естественным продолжением русской истории — это при том, что потомков Рюрика на Руси было очень много (в их числе освободитель Москвы — князь Пожарский). И когда Пушкин в своем гениальном произведении "Борис Годунов" пишет о Романовых, как о надежде отечества, он работает именно в таком формате. Да и вправду, разве мог Соловьев сказать царям — тому же Александру II: "Не только Ваша прабабушка Екатерина II убила Вашего прадедушку Петра III, но и Ваша прапрапрабабушка Екатерина I тоже угробила Вашего прапрапрадедушку Петра I". Как царю людям потом в глаза смотреть, имея таких кровожадных бабушек?
   "Король. За стенкой такое делается, что самому бывает жутко. Знаете, небось, что такое королевский дворец? За стеной люди давят друг друга, режут родных братьев, сестер душат… Словом, идет повседневная, будничная жизнь". (Е. Шварц "Обыкновенное чудо") 
   Интересы Соловьева (не "вешать" на Екатерину убийство Петра) совпали с интересами Бассевича. Ведь если Петр зовет именно Анну, то после слов "Отдайте всё…" логически следует поставить "…Анне". Анна — жена герцога Голштинского, интересы которого тогда Бассевич фанатично защищал. Он бы и герцога в наследники вписал, да никто не поверил бы. 

   Теперь рассмотрим возражения против версии Соловьева по существу. Вначале приведем цитату, взятую из той же "Истории…" Соловьева, где идет речь о событиях, произошедших через два года после смерти Петра, перед смертью его жены и преемницы Екатерины I. Тогда стоял вопрос о том, кто будет наследовать самой Екатерине: ее с Петром дочери - Анна и Елисавета, либо внук Петра Великого и его первой жены Евдокии Лопухиной — Петр Алексеевич. Именно в это время Меншиков переметнулся на сторону Петра, решив породниться с ним. "Оставалось получить согласие императрицы на брак великого князя с княжною Меншиковою. Светлейший воспользовался тем, что дочь его была сговорена за польского выходца графа Сапегу, но императрица взяла этого жениха для своей племянницы Скавронской, и Меншиков в вознаграждение начал просить согласия на брак своей дочери с великим князем. Императрица согласилась. Нужно ли объяснять это согласие одним упадком нравственных сил в Екатерине, о котором доносили некоторые иностранные министры дворам своим, или Екатерина видела невозможность отстранить от престола великого князя в пользу одной из дочерей своих и думала, что упрочивает их положение, соединяя с будущим императором человека, на признательность которого имела право рассчитывать?
   Как бы то ни было, дело было решено в марте 1727 года, и это решение привело в ужас цесаревен и их приверженцев. Обе цесаревны (Анна и Елисавета — С.А.) бросились к ногам матери, заклиная ее подумать о гибельных следствиях сделанного ею шага: к ним на помощь явился Толстой с своими представлениями: он говорил об опасности, какой императрица подвергает своих детей и своих самых верных слуг; грозил, что последние, не будучи в состоянии с этих пор быть ей полезными, принуждены будут ее покинуть; он сам скорее подвергнет жизнь свою опасности, чем станет спокойно дожидаться страшных последствий ее согласия на просьбу Меншикова. Екатерина защищалась, говорила, что не может изменить слову, данному по фамильным причинам, и брак великого князя с Меншиковой не переменит нисколько ее тайного для всех намерения относительно престолонаследия. Несмотря на то, представления Толстого произвели сильное впечатление на Екатерину, и герцог голштинский стал надеяться на победу; речь Толстого была положена на бумагу: Бассевич носил ее в кармане и всем читал. Но радость была непродолжительна: Меншиков имел вторую секретную аудиенцию, и дело было решено окончательно".
(С. Соловьев "История России с древнейших времен")

   То есть, мы видим с каким ужасом даже через два года после смерти Петра Великого Екатерина, ее дочери, герцог Голштинский воспринимают весть о назначении наследником внука Петра I. А ведь все эти люди окружали Петра в момент его смерти. А теперь перечитайте приведенный в начале статьи текст того же Соловьева о смерти Петра Великого и представьте на секунду, если бы Петр написал "Отдайте всё внуку — Петру Алексеевичу" или продиктовал это же имя Анне, той самой Анне, которая (обоснованно или нет — другой вопрос) даже два года спустя видела в Петре Втором свою погибель, и на коленях просила мать не передавать ему трон. Неужели вы думаете, что такие люди преспокойненько удалились бы от власти, покинули дворец и огласили бы последнюю волю Петра Великого? Вряд ли, скорее всего они бы сообщили окружающим, что тяжелобольной Петр умер, не назначив наследника, а править будет Екатерина, как особа, коронованная самим Петром. Если вы еще сомневаетесь в том, что окружение Петра Первого не допустило бы передачи власти внуку, то предлагаю вашему вниманию еще одну сценку, датируемую январем 1725 года. Основной источник здесь — тот же Бассевич.
   Во время болезни царя по приказу Меншикова дворец окружила стража. Сенаторам, генералам, боярам, пришедшим во дворец, было сказано, что казна, крепость, гвардия и синод находятся в распоряжении императрицы. Ее противникам посоветовали считаться с этим, если они дорожат своими головами. Вслед за тем раздался бой барабанов гвардейских полков, окруживших дворец. То есть, мы видим, какому психологическому (грозившему перейти в физическое) давлению подвергали сторонники Екатерины приверженцев Петра II. Как активно и бескомпромиссно они действовали. Неужели эти люди огласили бы завещание Петра в пользу внука? Нет, конечно.
   Тот же Бассевич пишет, что кроме слов "отдайте всё…" были и другие, но их не смогли разобрать. Безусловно не "смогли разобрать" имя "Петр Алексеевич", будь там имя Екатерины — уверен, разобрали бы без труда, и не пришлось бы им тогда прибегать к столь экстраординарным мерам, которые больше напоминают государственный переворот, чем законную передачу трона. Но почему же они тогда не изготовили фальшивое завещание Петра в пользу Екатерины? Вряд ли в окружении Меншикова не было ни одного умельца подделывать почерк… Но в тех условиях, когда все знали о разрыве императора с женой, такой бумаге никто бы не поверил, могли бы обвинить в подлоге — да и не нужна была такая бумага после того, как царь официально короновал Екатерину. Главное — не допустить появления указа другого рода. Царская власть имела такой характер, что самодержец мог одним росчерком пера отменить все законы империи, в том числе и свои прошлые указы.
   Внимательно присмотримся к тексту Соловьева о последних днях жизни Петра. Мы видим, что Петр отдает государственные распоряжения, которые, как и положено, исполняются, но только главное распоряжение он хочет почему-то написать сам. Неужели подле него нет ни одного грамотного человека? Тем более, что обычно цари лишь ПОДПИСЫВАЛИ текст, написанный сотрудниками аппарата, а не писали собственной рукой весь текст указа. Даже будучи здоров, царь диктовал, редактировал, но черновую работу — писание — выполняли другие. Неувязка. Далее — написать два слова смог, а самого главного не смог… Такое возможно, конечно, в жизни, но слишком маловероятно. Тем более, если не смог написать — продиктуй при свидетелях. Вместо этого он делает еще одну глупость — зовет Анну. Хотел бы объявить ее наследницей, сказал бы примерно так: "Отдайте всё Анне и позовите ее, чтобы выслушала мое последнее напутствие". Так нет же, Анна ему понадобилась лишь в качестве секретарши. Тем более, кто-кто, а Петр прекрасно понимал, что такая "секретарша" скорее проглотит текст указа, чем огласит его, если в указе будет сказано о передаче престола ее племяннику Петру Алексеевичу. Дальше еще одно маловероятное событие. Только пришла Анна — Петр лишился голоса. Только что был голос — а тут царь как язык проглотил, да еще сознание потерял. В жизни всякое бывает, но такая череда совпадений… Тут явно прослеживается злая воля, а не игра случая. Добавьте к этому третье совпадение — саму смерть Петра, которая случилась сразу же после того, как он узнал о неверности своих близких людей…
   Поверить в такую цепь случайностей неизмеримо труднее, чем в то, что никаких случайностей не было. Была ясная цепочка событий, вытекающих одна из другой, и происходили они не так, как описывал Соловьев. Обратите внимание на то, что Екатерина находилась при Петре безотлучно и она же закрыла ему глаза (вот в это я охотно верю). Продиктовать Екатерине Петр ничего не мог при всем желании — есть все основания полагать, что писать она так и не научилась. Но если бы его последняя воля была выражена в пользу Екатерины, не потребовалось бы чертить слабеющей рукой ее имя или звать Анну. Указ бы написали, подписали и огласили за милую душу. Есть, конечно, малая вероятность того, что Петр всё же решил передать трон Анне, а пока бегали за наследницей, ее мама прикончила папу, чтобы тот не мог назвать ее имя. Но это вряд ли. Правление Анны ничем плохим Екатерине и Меншикову не грозило. Екатерина в любом случае оставалась бы вдовствующей императрицей, а Меншиков, имея под рукой гвардию, стал бы реально править от имени обеих государынь. Да и Петр не стал бы передавать престол жене чужеземного герцога, ведь отречься Анну он заставил, уже КОГДА ЗНАЛ О ДЕЛЕ МОНСА. С чего бы это ему вдруг передумать? А вот внука своего от престола отдалил, когда ЕЩЕ НЕ ЗНАЛ о приключениях Кати с Монсом — и в этом вся разница.
   Ничего домысливать не будем. Приведенные нами источники смутно намекают на наличие какого-то таинственного документа, они говорят, что Петр писал что-то, а что — не ясно. К тому же, по сей день жива легенда о неком сокрытом завещании Петра. Из проведенного нами анализа вытекает, что таким документом мог быть только акт о передаче власти Петру II. Любой иной сокрытию бы не подлежал.

   Теперь рассмотрим все "за" и "против" предложенных мною четырех версий.

   Первая — отравление. В пользу этой версии говорят некоторые факты. Начнем с того, что слух об отравлении Петра Великого Меншиковым и Екатериной появился сразу же после смерти царя. Люди, хорошо знавшие Екатерину, считали ее достаточно ловкой женщиной, вполне способной проделать подобную работу. Наличие слухов само по себе доказательством не является, но специалисты отмечают, что некоторые симптомы болезни Петра (паралич и жжение в животе) могут свидетельствовать об отравлении мышьяком, так как не укладываются в картину той болезни (заболевание мочевыводящих путей), которую официально считают причиной смерти царя. Но, с другой стороны, мышьяк в то время применялся и для лечения. Далее — гроб с телом Петра стоял непогребенным еще 40 дней (напомню, это были зимние дни). Значит люди, его хоронившие, не боялись, что симптомы отравления проявятся за это время? А может они просто хотели отвести от себя подозрения? Так или иначе, версия об отравлении — единственная, которая может быть с высокой степенью вероятности доказана либо опровергнута экспериментальным путем.

   Вторая версия — ближайшее окружения Петра воспользовалось его беспомощным состоянием и отправило на тот свет. Надо сказать, что приступы с Петром случались время от времени, и такие близкие люди, как жена Екатерина и товарищ по "амурным" похождениям Меншиков, знали это досконально. Тем более, что с Петром регулярно случались и приступы других болезней — например, запоев. Вот мимолетный снимок быта последнего года жизни Петра I.
   "Петр с Екатериною возвратился из Москвы в Петербург; готовились устраивать новое торжество, долженствовавшее совершиться через полгода, — обручение молодого голштинского герцога, родного племянника Карла XII с дочерью Петра и Екатерины, цесаревною Анною Петровною. Петр между тем неусыпно занимался своими обычными разнообразными делами, переходя от усиленных работ к обычным своим забавам. Так, в конце августа он присутствовал при торжестве освящения церкви в Царском Селе. Пиршество после того продолжалось несколько дней, выпито было до трех тысяч бутылок вина. После этого пира государь заболел, пролежал в постели шесть дней, и едва только оправился, как уехал в Шлиссельбург и там снова устроил пиршество, празднуя годовщину взятия этой крепости. Из Шлиссельбурга Петр поехал на олонецкие железные заводы, выковал там собственноручно полосу железа в три пуда весом, оттуда поехал в Новгород, а из Новгорода в Старую Русу, осматривал в этом городе соляное производство…". (Н. Костомаров "Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей")
   Петр, как известно, основал "Всепьянейший собор", на котором он и его соратники расслаблялись от государственной деятельности, занимаясь систематическим пьянством, и умер царь вскоре после одного из таких "соборов". Во время болезни Петр временно терял трудоспособность, становился беспомощным, и в этом состоянии легко мог стать жертвой возможных заговорщиков.

   Что касается основной болезни царя — заболевания мочевыводящих путей, то специалисты пишут, что не все известные в то время методы лечения были использованы. Так, при многодневной задержке мочи лишь один раз производилась катетеризация. А ведь в то время существовала операция — цистостомия, которую широко практиковали хирурги XVIII века и которая могла если не спасти Петра I, то хотя бы продлить ему жизнь. Но по непонятной причине врачи не пошли на нее.
Положение Петра в стране и в мире было таким, что лечили его лучшие врачи, и вряд ли можно допустить, что залечили царя по незнанию. Тем более, что приступы болезни были постоянными, и очень странно, что Петр все время более-менее благополучно выздоравливал, а ИМЕННО приступ, случившийся с ним вскоре после "дела Монса" стал смертельным. Да и в январе 1725 года, судя по всему, Петр не собирался умирать. Современники говорят, что царь НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ исповедовался, причастился и ПОСЛЕ ЭТОГО надеялся выздороветь через семь дней.
   "Покуда болезнь мешает монарху заниматься делами. Третьего дня он на всякий случай исповедовался и причастился, ибо и сам не думал оправиться от страшно мучивших его болей, от которых он очень ослабел. Ночь со среды на четверг он проспал часов пять, и этот день провёл довольно спокойно, так как боли значительно поутихли. Толстой, Головкин и Апраксин были допущены к нему, но прибывших после них Ягужинского и Остермана не допустили, чтобы не утомлять монарха. Вчера, в пятницу, лихорадки совсем не было, а урина была гораздо чище, и царю продолжали давать те же лекарства, которые он принимал всё время против задержания мочи. Его лечат теперь одними бальзамическими травами и надеются, что дней через семь или восемь он будет в состоянии встать с постели и заняться наиболее важными делами". (Кампредон, посол Франции)
   Есть свидетельства о том, что крики его раздавались по всему дворцу. А так можно услышать только ПРИЗЫВНЫЕ крики, когда человек хочет докричаться до кого-то, то есть, крик направленный. Уж не пытался ли Петр докричаться до кого-то сквозь свое ближайшее окружение? Ведь из источников мы хорошо знаем, что больной царь фактически был изолирован — ни одного нежелательного постороннего под предлогом болезни к нему не допускали. Хорошо, когда верные слуги делают так заботясь о тебе, а если эти слуги уже НЕ ВЕРНЫЕ? Петр почти всю сознательную жизнь был самодержцем, то есть, привык видеть вокруг себя раболепство и заискивание окружающих. Естественно он мог УМОМ представить, что всё может быть иначе, но проникнуться в это душой, понять это сердцем, поверить в такое на уровне подсознания он не мог, ибо не имел подобного опыта. Даже в самые тяжелые моменты жизни, даже под угрозой смерти и свержения или плена враги были где-то далеко, а рядом — всё те же раболепные слуги. Из истории мы знаем, какими беспомощными становятся свергнутые владыки, ОНИ НЕ МОГУТ жить по-другому, жить вне власти, жить ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ, или по крайней мере им требуется длительная адаптация для того, чтобы преобразиться в нормальных людей.

   Разумеется, досконально восстановить последние часы жизни Петра невозможно, ибо сведения об этих часах поступали сквозь кордон его ближайшего окружения из оцепленного гвардией дворца. Так, скажем, указы об освобождении преступников можно принять за подлинные указы Петра. Во-первых, такое в традиции заболевших царей, во-вторых, из приведенного в начале статьи текста Соловьева мы видим, что Петр и в критической ситуации не прощал явных душегубов, и это в духе его характера. Тем более, что освобождали людей ВО ЗДРАВИЕ ГОСУДАРЯ. Что касается сведений о том, что Екатерина в последние часы жизни вымолила у Петра прощение для Меншикова, то я сильно в этом сомневаюсь. Скорее всего, это ложь, придуманная Екатериной и Меншиковым (тем боле, что следствие по делу "светлейшего" продолжалось некоторое время и после смерти императора). Когда говорят о том, что Петр велел возле своей спальни поставить походную церковь, в которой исповедовался и причастился, то в это можно поверить. Все цари в подобных ситуациях делают так, да и сам Петр делал это не впервые. О последних годах его жизни писали, что он то призывал к себе доктора, то священника, то вдруг по-старому предавался разгулу с шутами "Всепьянейшего собора". Но смутные сведения о духовнике Петра — Федосе, которому он исповедовался и которого Екатерина потом заключила в монастырь и уморила голодом, заставляют думать, что не всё так гладко было и на духовном фронте…
   Последним указом, продиктованным Петром I, называют указ о продаже купленных товаров (икры и рыбьего клея). Я верю, что этот указ принадлежит именно Петру, возможно, он даже последний. Но заниматься таким второстепенным делом, как клей, Петр мог либо после того, как решил вопрос с наследником, либо после того, как пошел на поправку. И поэтому я не верю кабинет-секретарю Макарову, который на официальный запрос "Нет ли какого завещания или распоряжения государя насчет наследника?" ответил: "Ничего нет". Как мы писали выше, Макаров был одним из самых заинтересованных лиц в смерти Петра и приходе Екатерины к власти. И ему ничего не стоило скрыть распоряжение царя.
   А вот, возможно, как оно на деле было. Вырвали из рук перо в тот момент, когда царь смог написать "Отдайте всё…" и не дали дописать страшившего их слова. А, может, сказали: "О’кей, всё будет сделано, Ваше Величество". А после смерти Величества указ о рыбьем клее оставили, а о наследнике уничтожили… Петр звал внука, пришла дочь Анна и усыпила царя, чтобы не болтал лишнего.
   По крайней мере одно мы знаем точно: возле Петра неотлучно находился когда-то ближайший к нему человек, который готовился вот-вот унаследовать величайшую на тот момент империю. Рядом вертелась Анна Голштинская, принцесса, друзья и слуги. А ПОСТОРОННИМ — приверженцам Петра-внука — предложили КОМПРОМИСС. То есть, использовали метод "кнута и пряника". На сходке вельмож возле умирающего Петра шел бурный торг. Сторонников Петра-внука не только пугали гвардией, сенатом, синодом. С ними вели активные переговоры. Было обсуждено, например, такое предложение: Петр-внук становился императором по названию, а императрица Екатерина — правительницей-регентшей. И хотя оно было отвергнуто, вельможи ДОГОВОРИЛИСЬ. И несмотря на то, что все в верхах знали о "черной кошке", пробежавшей между Петром и Екатериной, никто не поднял вопроса об отравлении Петра, или сокрытии его последней воли, так как противная сторона была задобрена и запугана одновременно — очень тонкий и грамотный ход. Вскоре на всех посыпался щедрый дождь наград и званий. А простому народу объявили коронацию Екатерины как исполнение воли Петра… Народ поворчал немного, да и замолчал.
   Вот почему столько "проколов" в официальной версии смерти Петра — те, кто ее придумывал, делали это, во-первых, в спешке, во-вторых, они знали, что в ближайшее время никакие влиятельные силы оспаривать ее не будут. А потом… а потом появился Соловьев, освятил ее своим авторитетом, да так освятил, что последующие историки, за редким исключением, не смотрели на нее критично — чего там копаться, если сам Соловьев уже во всем разобрался. К тому же, когда ты поднимаешь подобные "скользкие" темы, то рискуешь оказаться в одном ряду с сенсационными заметками "желтых историков", работающих на потребу падкой публики.
   Перелопатив множество первоисточников первой половины XVIII века, добившись того, что персонажи, о которых я пишу, стали мне хорошо знакомыми, почти "родными" людьми, уже приближаясь к концу статьи я начал сомневаться — а правильно ли делаю, что пишу ее? Ведь внешне моя работа выглядит подобно какой-нибудь "сенсационной" писанине или "исследованиям", утверждающим, что первую электролампочку изобрели неандертальцы, Иисуса распяли в XII веке, а Есенина и Маяковского убили сотрудники карательных органов. Сейчас, к сожалению, авторитет науки пал, а ее место пытается занять псевдонаука. Зачем обывателю копаться в работах ученых, многие из которых за всю жизнь смогли добавить лишь кирпичик в огром...

 

   Далее текст обрывается, но самое главное автор сказал. Спасибо ему за труд.

   Вернёмся к Свибловскому объекту (Маленькое отступление – всё сохранившееся построено Нарышкиными, Плещеевы палец о палец не ударили). 

    До чего же хитро всё было замыслено!
   Дорога в Свиблово имела крутой подъём и была пригодна только для пешей прогулки. Значит хозяева не столько контролировали въезд, сколько следили за обстановкой внутри. Владельцы же села Медведково, наоборот, контролировали дорогу, но не владели информацией о настроениях дачников. При этом между этими сёлами никогда не было прямой дороги – сказывалась вековая вражда. Костью раздора служил фруктовый сад на высоком берегу реки напротив Медведковской усадьбы. Кто-то третий умело передавал эту переходящую кость, то одному хозяину, то другому. Собака была зарыта между родами Плещеевых и Пожарских ещё в незапамятные времена, а кость была только символом старой княжеской междоусобицы. О сидельцах в Свибловской даче докладывали две враждующие стороны, что гарантировало достоверность информации и исключало преступный сговор. 

   И после этого официальная история приводит документальные свидетельства о том, что дачники сами выбрали себе это место и обустроили его. В чистом виде унтер-офицерская вдова.
   Я не копаю грязное бельё, а ищу подтверждение написанному на ландшафте. 

   Так что могло быть между Плещеевыми и Пожарскими? Первый из боярского рода (гражданский), второй из Суздальских князей (военный). Остальные бывшие хозяева этих сёл имели родственную близость к царской семье и пользовались ими как государственной собственностью – пока правители их не передаривали. Оба хозяина были при дворе на вторых ролях, только Пожарские были в опале в 16 веке. Надо копать глубже…
   Ага. Пожарские из рода Рюриковичей, т.е. потенциальные враги рода Романовых. Становятся понятными: и опала, и замалчивание заслуг, и не продвижение по службе – вечно вторые. Тогда каким боком он в одном ряду с Мининым? Для его сдерживания? По всем документам этот герой только мешал: долго стоял лагерем в Ярославле, постоянно опаздывал на все стычки, и пошёл на Москву только тогда, когда Трубецкой отбил Польский обоз с провиантом. Именно этот обоз и решил судьбу России. (Остановившись с ополчением в Ярославле, Пожарский целое лето медлил двинуться на Москву, несмотря на неоднократные увещания троицких властей, указывающих на возможность и опасность появления короля Сигизмунда. Выступив из Ярославля, Пожарский шел чрезвычайно медленно, сворачивал с дороги, ездил в Суздаль кланяться гробам своих отцов и прибыл к Москве одновременно с Ходкевичем , успевшим между тем собрать провиант для польского гарнизона, засевшего в Москве. Этот провиант был отбит у Ходкевича казаками, под начальством князя Д.Т. Трубецкого , что и решило участь польского гарнизона: через два месяца голод принудил его сдаться. Со взятием Москвы оканчивается первостепенная роль Пожарского, в грамотах пишется первым имя князя Д.Т. Трубецкого, а имя Пожарского стоит вторым, в товарищах.) Хитрый лис и тут вывернулся. А в памятнике он в угоду сторонникам Рюриковичей – политика дело тонкое. Многие из прошлых врагов сочли это как признание их сторонниками победы противника. Партии Рюриковичей не стало. Сохранились только отдельные кучки затаивших злобу неудачников.
   Пришлые же из Черниговщины Плещеевы безрезультатно пытались выслужиться среди многочисленных царских родственников. У них был единственный шанс – потеснить потомков Рюриковичей. Вражда была социальной.
   Надо проверить, случайно ли они оказались соседями или в этом есть царский промысел.

   А пока поищем предпосылки выбора Свиблова как места заключения в Леоново. Именно здесь, во владениях Хованских, поселился тайный советник Бассевич, писавший дневник будущего мужа Анны (или донесения о нём). Августейших особ не могли заточить в местах не обжитых менее именитыми заключёнными, а в Леоново такой опыт уже был. По официальной версии, название Леоново произошло от пленных Левонцев. Обопрёмся на эту теорию. Леоново – концентрационный лагерь для военнопленных типа вольного поселения. Вырисовывается подмосковная Колыма.
   Когда-то через это село шла Троицкая дорога, во всяком случае, паломники проходили именно тут, мимо старой Леоновской церкви. 

   Карта необычна, с религиозной направленностью, и по исполнению и границам Москвы, датируется мной как раритет 16 века (если не раньше лет на 100).

   Вероятно, паломники шли: через Леоново - по Медведковскому шоссе – по Осташковскому шоссе – и далее по Ярославке на Мытищи. Наверное, это и есть старая Троицкая дорога. Деревянная Леоновская церковь (выстроенная в 1633 году), обозначенная на карте, разобрана по ветхости ещё в 17 веке, и место её расположения недоступно, так как находится на территории меховой фабрики. Судя по этой карте, первоначально Леоново стояло на реке Горяинке. Кстати, Леоновская церковь находилась на территории села Ростокино – что говорит о большей территориальной значимости села Леоново, и о более почтенном возрасте его по сравнению с сельцом Ростокино (Леоново – село, а Ростокино – сельцо).
   С переносом Троицкой дороги, село осталось в стороне и захирело, потеряв часть своих земель – теперь граница между Леоново и Ростокино проходит по речке Горяинке (На месте современного района когда-то располагалось село Ростокино. Слово "росток" принадлежит к общеславянскому языковому фонду и сохранилось в названии ныне немецкого, а прежде славянского города Росток, и означает "раздвоение на два потока". Село стояло по Яузе и впадавшей в неё речке Горяинке: по Яузе на правом и левом берегах, а по Горяинке только на левом, образуя в плане фигуру, похожую на развилку, т.е. раздваивалось, расходясь на два потока.) - ныне это безымянный ручей, берущий своё начало из Капустинского пруда – видеть его воочию можно в районе 1-го Леоновского проезда, между окружной железной дорогой и автобазой Главпочтамта (что теперь на месте автобазы не знаю).

   Русло ручья окружено гаражами, и подойти к нему крайне затруднительно - вода течёт бойким потоком шириной около метра по глубокому оврагу. До реки ручей не дотекает, засыпан, сровняли и овраг – но раньше здесь был мост или крутой подъём. На холме в устье ручья (ныне 1-й проезд Леонова) сейчас расположен ОПУ МВД РФ. Чаще всего государственные организации занимают земли своих предшественников – можно предположить, что и раньше здесь стояли работники правопорядка, охраняющие пленных (стрельцы или казаки). О бунте казаков в Ростокино сведения сохранились (В 1613 г. большой отряд казаков, занимавшийся разбоем на Троицкой дороге, послал из Ростокина гонцов к царю Михаилу Фёдоровичу, сообщая. что они готовы покончить с разбоем и идти на службу к государю. Царь послал в село своих людей с наказом переписать казаков, но те воспротивились и принялись самовольно ставить на Троицкой дороге, по направлению к Москве, засады-"сторожки". Но царю удалось как-то уладить это дело...). Те ли это казаки или другие уже не разберёшь, но то, что в этих местах они стояли факт. Дороги из Леоново шли только в Ростокино и в Свиблово – с востока ручей в овраге, с запада и с юга река – сама природа изолировала это место от внешнего мира. 

        Южнее Леоновской церкви, река круче уходила к югу – 100 метров грунта насыпали к 80-му году (под олимпиаду).
   Сейчас там новое футбольное поле.
   Севернее стадиона "Искра" Яуза соединялась с прудами – раньше их было три, сохранился только один, Леоновский пруд. Два более мелких были выше по течению – сейчас там заросший овраг. Похоже, что в них разводили рыбу и переселяли их из пруда в пруд по мере подрастания.
 

 

   Проинспектируем северных соседей – Медведково. Это село ещё раньше было замешано в политике по самые уши (Дальнейшая история села такова. Род Пожарских пресекся на его внуке Юрии Ивановиче (1682). Село отошло в казну, и в 1687 г. царевна Софья жалует им своего фаворита князя Василия Васильевича Голицына, владевшего им до петровской опалы в 1690 г. При нем происходит расцвет Медведкова. Голицын обратил особое внимание на украшение храма. Именно он был инициатором переименования приделов в настоящем виде, а также пригласил артели мастеров для создания сохраняющихся до сих пор иконостасов.

   Великолепный пятиярусный иконостас главного храма относится к концу XVII века. В его создании предположительно принимал участие знаменитый белорусский мастер Карп Золотарев, создавший в те же годы иконостас в известной и прославленной русской церкви, шедевре «нырышкинского барокко» храме Покрова в Филях. Иконостас нижнего храма создан примерно в то же время, что и верхний: по стилевых особенностям можно говорить, что и его создавал Карп Золотарев или его ученики.

Софья любила Медведково и часто бывала здесь летом. Прогулявшись по прекрасной березовой рощице, тут же можно было наловить разводимой в пруду самой разной рыбы, покормить прекрасных лебедей и оленей, покататься по живописным окрестностям на породистых лошадях, а затем отдохнуть в прекрасном дворце.

   Любила Софья и медведковскую церковь, подолгу стояла на службах. Будучи художественно одаренной, именно для этой церкви в 1681 г. Софья создала прекрасные цветные миниатюры к напрестольному Евангелию, хранившемуся в церкви. Сейчас Медведковское напрестольное Евангелие 1681 г., вошедшее в кладовую русского искусства и культуры, находится в Историческом музее.), и тоже связано с Петром, но ещё принцем.

 

   И наконец легендарное Тайнинское, в которм был и путевой дворец (По распоряжению Иоанна Грозного во второй половине XVI века по Троицкой дороге были выстроены деревянные путевые царские дворцы. Их было пять. Первый от Москвы путевой дворец располагался в селе Алексеевском (недалеко от современной станции метро «Алексеевская»). Второй – на берегу Яузы в селе Тайнинском (в километре за МКАД). Третий дворец находился на реке Скалбе, в селе Братовщина. Четвертый был в селе Воздвиженском, а пятый  - в Троице Сергиевом монастыре. Центром этих поместий являлся Государев двор. Как правило, он включал царские хоромы, боярские и мастеровые избушки и привратные караульни. Во всех случаях территория двора окружалась глухим забором с рядом пристроенных хозяйственных помещений и, обычно, парными проездными воротами. Непременной принадлежностью любой большой усадьбы являлись плодовые сады, огороды и пруды для разведения рыбы.), и пыточные камеры (По преданию первый русский царь облюбовал уединенное и труднодоступное село для расправы со строптивыми боярами. На холме, там, где сейчас в Тайнинском возвышается церквушка, стоял царский терем. В низине у пруда находились тайные застенки, в которых пытали и казнили без суда). И охоты, и обряды, и конечно дворцовые интриги и тайны(Еще раньше датируется (1401-1402 гг.) село Тайнинское. В XIV веке оно принадлежало двоюродному брату Димитрия Донского, герою Куликовской битвы, серпуховскому князю Владимиру Андреевичу, прозванному Храбрым. Иоанн Грозный останавливался в Тайнинском после взятия Казани. Царь Алексей Михайлович любил в Тайнинском заниматься соколиной охотой. Затем сюда ездил Борис Годунов. Царские Троицкие походы совершались регулярно. Проходили  они в несколько приёмов и не за один день. При этом  имели сложный ритуал и красочные обычаи. Самодержцы при поездке к Троице предпочитали Тайнинский путевой дворец.
     В "смутное время" в селе Тайнинском состоялась встреча Лжедмитрия I с Марией Нагой.  Лжедмитрий заставил привезенную из монастыря Марию Нагую признать его своим сыном!
     18 июля 1605 года Лжедмитрий встретил царицу-инокиню Марфу как свою мать и беседовал с ней. Свидание это было весьма важно для Лжедмитрия, а равно и для всего народа русского, потому что царица должна была или  признать в нем своего сына, или не признать. Она его признала. (Эта дата стала роковой, а само место имеет символический смысл.) Стоял здесь лагерем и Лжедмитрий II. Осенью 1612 года в этих местах находилось народное ополчение под предводительством Димитрия Пожарского и Козьмы Минина. 
     Само село Тайнинское , стоящее на берегу реки Яузы, как раз в том месте, где впадает в нее речушка Стебельки, известно с  XV в. как Тайнинское или Тайницкое. Но еще с XI-XII вв. селились в этих местах люди, что подтверждают многочисленные археологические находки. В  стародавние времена величали его обычно Танинским. Название, скорее всего возникло от слова: «тоня» - запруда реки Яузы, предназначенная  для рыбного лова и рыбного хранилища.
     Храм села Тайнинского (церковь Благовещения) был построен в 1675-1677 гг. по указанию царя Алексея Михайловича (на месте известной с XVI в. и уничтоженной во время Литовского разорения деревянной церкви Николая Чудотворца, заложенной еще Иоанном Грозным). Уже издали бросается в глаза его стройный силуэт, увенчанный пятиглавием. Эта форма завершения сделалась во второй половине XVII в. почти что обязательной. Сильно обветшавший теперь храм обращает на себя внимание изощренными цепочками "штучного набора", т.е. декоративно-формованными кирпичными деталями, обрамляющими сильно вытянутые окна, главы, карнизы, кокошники. Но несравненно декоративнее и затейливее уникальный фасад примыкающей к нему трапезной (с запада). 
     Расходящиеся в стороны крытые "ползучими" сводами и арками парные лестницы чередуются с лестничными площадками-рундуками, увенчанными шатрами на столбах. В центре расположена полая, представленная как бы в разрезе, "бочка". Эта бочка, хотя и выполненная в кирпиче на железном каркасе, имеет прямое отношение к декоративной форме, часто применявшейся в те годы в деревянной архитектуре. Именно здесь, в Тайнинском, в фасаде трапезной  с особой яркостью ощущается взаимовлияние каменных и деревянных форм, сказавшихся столь ярко в древнем русском зодчестве. Проникновение светских элементов в строгую, суровую, жестко регламентированную русской православной церковью сферу духовной жизни на примере тайнинского храма прослеживается очень ясно и составляет глубокое эстетическое и эмоциональное впечатление.
     Неподалеку, над рекой Яузой, стоит памятник Царю-мученику Николаю Александровичу, созданный в 1996 году скульптором В.М. Клыковым.)

   На памятнике и остановим описание жития мучеников.

 

 

 

Всё имеет смысл

    Такие комплексы в Москве не единичны, один из них - Измайловская резиденция Романовых. Вот мы и вернулись к первой потешной крепости.

    Семья самодержцев выбрала Измайлово не случайно – попасть сюда можно было только через Первопрестольную. С севера, востока и юга эта местность была защищена обширными лесами и болотами. К тому же эти земли отличались повышенным содержанием серебра, что позволяло получить дополнительную ионную очистку питьевой воды. К тому времени перенаселённость Москвы не позволяло безбоязненно пользоваться её водными ресурсами. Вот Романовы и построили себе «Борвиху», ликвидировав все деревни в пойме реки Рыбицы, дабы они не поганили царских вод. С тех пор река стала Серебрянкой – по аналогии с Серебренным бором, славящимся чистотой воды и служившим банями для знатных особ прекрасного пола.

    Привожу интересный план Измайловского комплекса (склеите сами). Обратите внимание на Строкинский пруд – это бывшая крепость, речь о которой уже шла выше.

    Не прошло и ста лет, как супостат Лжедмитрий попытался взять корону ещё тёпленькой – прямо в резиденции. Его отряд был разбит на Стромынской дороге гарнизоном той самой крепости, лагерные укрепления которой мы уже рассматривали. Это потом её отдали юному Петру на забаву.

    Не таким простым был этот Лжедмитрий, это ж надо додуматься - штурмовать Москву с востока. А ведь взял – пусть при помощи поляков, но взял. Не такой уж он и самозванец – просматриваются в его образе неординарные черты. Видимо, наследил царь в пору буйной юности – ну, да Бог с ним, проехали.

    Кстати, такую же операцию с выселением деревень в Лосином острове проделала и Екатерина вторая – создав заповедную территорию, снабжающую водой столицу. Только благодаря желанию пить чистую воду мы имеем в городе два таких больших лесных массива. «Что Бог не делает – всё к лучшему».

    Вернёмся в Измайлово – ведь это не последняя история с великими мира сего. Конечно, я говорю о Сталине, его бункере – но не всё так просто. Этому комплексу требовались и дороги (включая тайные), и снабжение, и обслуживание, и охрана. Вот и строились: и ветка метро (пущенная, кстати, в военные годы), и аэродром в районе нынешней станции метро "Щёлковская" (для непредвиденной эвакуации), и маскировка (огромный стадион и обширный парк – всё имени любимого вождя). В доказательство привожу карту Когановича, где и Аэропорт, и аэродром в Измайлово обозначены одним условным знаком – кругом, что говорит о сильно охраняемых объектах (в предвоенные годы многое было засекречено – и после тоже).

увеличить

    А теперь попробуйте сказать, что в новых районах Москвы мало исторических мест.
   Не хочу обидеть другие районы, не заметить Коломенское и Тушино…, но пропущу – мало я их знаю.

 

По Ярославской узе

 

   Название этой реки переводится как Ярославское шоссе. Я не шучу, она и была дорогой на Ярославль – узой связывающей города. Я (Ярославль), уза (дорога) – по аналогии с Рузой, где Р, это Ржев. Со временем Яуза, выпрямляясь, отодвигалась от реки меняя названия с Троицкой до Ярославской. Реки меньше подвержены переименованию, чем сёла  - и наши местные реки получили своё название с рождением города Москва (раннее их название не сохранилось). Название притоков говорит о дикости этих мест: Лихоборка – лихо, беда,  Горяинька – горе, Чермянка – чернь, чёрная или бедняцка, Ичка – сарынь на кичку (дерьмо на кочку, срань-рвань на нос корабля, все на бак, свистать все на верх – отчаянный воинский лозунг. Кочкой могли именовать остров гона лосей – Погоно-лосиный остров). Сёла и деревни именовались по принадлежности к хозяевам. Свиблово было Тимофеевской, деревня у капустинского пруда – Попоповкой…, более ранние названия, если они были, до нас не дошли.

   Меня заинтересовали старицы Яузы, как следы умышленного изменения русла реки. Какие замыслы двигали предками при проведении этих работ? Для чего они копали новое русло и засыпали старое? Ясно одно – заболоченное сегодня, было низким, но сухим местом (это подтверждается многочисленными руинами старых строений в заболоченных ныне участках берега). Грунтовые воды были ниже, Волжской воды в Яузе ещё не было – и сама река была значительно мельче. Судоходной она становилась только при большой воде, весной и осенью – но наличие мельниц на реке исключает и эту возможность. Река была сезонной дорогой до активного заселения этих мест. Приглядимся к реке, сопоставим карты – и яснее увидим прошлое. Оно нас поразит.

 

   Начнём от Ярославки к верховьям Яузы.

   Прямой участок реки у Ростокино – выпрямлен, расширен и обложен камнем в Хрущёвские времена (планировалось сделать Яузу судоходной для маломерного флота до ВДНХ). От села ничего не осталось – возможные  следы стёрло последнее благоустройство левого берега. На картах 1766 и 1849 годов отмечена церковь. Но уменьшительное «сельцо», наводит на мысль о часовне – по этим же картам часовня находилась на территории школы, а по карте Суворина на территории мехового комбината (указать место точнее трудно). Самое старое двухэтажное здание барачного типа сохранилось на Сельскохозяйственной улице. Название села трактуют как прообраз Польского города Росток – может быть, славянские языки имеют много общих корней, во всяком случае, здесь дорога разветвлялась на Медведковскую, Осташковскую и Ярославскую.

    Ростокинский камвольно-отделочный комбинат.
   Согласно картам середины 19 века, он состоял из двух фабрик: левая половина – бумажная фабрика, правая – ситцевая. Между фабриками протекала река. След старого русла сохранился в пескоулавливателе на Яузе – ниже комбината по течению. Русло изменили в период коллективизации и укрупнения, в 30-е годы, пустив реку по руслу ручья (Реке Горяинке).
 

   Южнее Леоновской церкви река круче уходила к югу – 100 метров грунта насыпали к 80-му году (под Олимпиаду).
   Сейчас там новое футбольное поле.
   Севернее стадиона "Искра" Яуза соединялась с прудами – раньше их было три, сохранился только один, Леоновский пруд. Два более мелких были выше по течению – сейчас там заросший овраг. Похоже, что в них разводили рыбу и переселяли её из пруда в пруд по мере подрастания.

   Около "Туриста".
   Ближе к улице Вильгельма Пика река поворачивала на юг и по линии ресторана "Охотник" (ныне - учебный центр "Тетра Пак") текла до ручья, ныне образующего пруд в «Рыбной деревне» на ВВЦ (на старых картах это речка Каменка). Сохранилась старица у пожарного депо – у "Туриста" русло засыпано в 80-е годы талым снегом и строительным мусором под стоянку туристических автобусов, а в 70-е на трассе ул. Вильгельма Пика при строительстве моста и прокладке метрополитена.
   Знания бесценны - фантазия безгранична. 
   Далее, в районе недостроенного моста, русло пролегало западнее нынешнего – сохранилась заболоченная старица. На этом пустыре, между рекой и Сельскохозяйственной, до 1980 года выращивали капусту. Кто выращивал, не знаю, но организация была государственной – был забор, сторож и въезд с Сельскохозяйственной улицы. После ухода овощеводов пустырь долго не зарастал и дождями из него постоянно вымывало осколки битого стекла и форфора – наверное удобряли помоями. Не было ли это капустное поле последним следочком деревни Огородника? Недостроенный мост заложили под Олимпиаду – планировалось лес и пойму за рекой присовокупить к Ботаническому саду и сделать центральный вход здесь (отсюда и название станции метро). 

    Не доходя нынешнего устья Лихоборки, старое русло Яузы проходило по правому берегу – заболоченная старица сохранилась по сей день. 

   Здесь русло доходило до Сельскохозяйственной улицы и, приняв Лихоборку, возвращалась почти до железнодорожного моста – глубокая старица сегодня превратилась в озеро, и по планам Моссовета отойдёт под Китайский центр.
   Окружную железную дорогу река пересекала на 20 метров западнее, чем сейчас – это видно по сохранившимся кюветам и буеракам.
   Предшественница Сельскохозяйственной улицы проходила по самой кромке правого берега сегодняшнего русла реки, восточнее метров на 150 – 200 – следы прежнего моста видны на глубокой старице реки и за железнодорожной насыпью со стороны проезда Серебрякова (сохранились остатки деревянных свай). (Дорогу нарисовал синим.) Как телеги пересекали насыпь? Очень просто – насыпи не было, была временная деревянная эстакада.
   Найду картинку в компьютере – вставлю.
   За железнодорожной насыпью у моста на проезде Серебрякова, река выгибалась на запад метров на 80 и текла так до самой картонажной фабрики. 

   Севернее река имела излучину аж до самого Лазоревого проезда – сохранились овраги от старого русла, и явно выделяется насыпь к старому мосту (ныне он пешеходный). Да и руины насосной станции, качающей воду на Картонажку, находятся на другом берегу – что было не разумно до появления водопровода.

   Выше по течению, у подножия холма, на котором расположена усадьба Свиблово, Яуза протекала по линии сегодняшних прудов. Между прудами и рекой сохранилось болото – это след промежуточного русла, между старым и новым. Реку не однократно передвигали подальше от усадьбы.
   Севернее усадьбы Свиблово излучины не было – об этом я писал выше. 

   Но чуть севернее сохранились болота и бочаги от прежнего русла. Есть намёк на русло по правому берегу, но он похож на впадающий ручей – а большое количество пескоулавливателей просто настораживает. Не пристани ли это для перегрузки товаров? Ближе к Игарскому проезду река проходила восточнее метров на 50. 

   На старой фотографии окрестностей Института Пути видны остатки конструкции железнодорожного моста – этот мост стоял на старом русле, и просто его не успели сломать. В этих местах возможны обширные подземелья – люди хозяйственные и не любят засыпать овраги без полезного для них использования. Не случайно в этих местах сохранились следы испытательного стенда для проходческих комбайнов – думаю, что это ещё не все открытия для диггеров. 

   Только за стадионом ЦНИИС река почти входит в своё законное русло. Это "почти" колеблется в районе 5 – 10 метров.
   Ещё выше по течению, за Кольской улицей, Яуза имела крутую излучину, выгнутую на юг, и принимала Медведковский ручей – сохранилось зарастающее озерцо. 

   В районе Чукотского проезда, на месте бывшей деревни Филино, река имеет замысловатую зигу с большим заливом – наверное, это след мельницы или плотины.

   До улицы Менжинского русло менялось не так значительно, но уже за мостом - там, где сейчас насосная станция, река делала большую и крутую петлю по своему правому берегу – значит и насосная станция не случайна в этом месте и приличное озерцо тоже.

   Отсюда и до самого метромоста местность так окультурена, что найти следы прошлого просто невозможно. Вот за мостом намного интереснее.

   Сейчас там реконструируют спортивный комплекс, принадлежащий когда-то пограничному училищу. За стадионом, в зарослях кустарника, находится бывший полигон, окружённый рвом, доходящим своей южной частью, аж до Олонецкого проезда. Возможно, это старица реки, но старые руины, сложенные из известняка, позволяют допустить, что это останки предшественника погранучилища. 

   Близость пугающего села Тайнинское с его казематами и пыточными, соседство с местом ссылки августейших особ заставляет фантазировать о некоем правительственном комплексе на тракте в Сергиевскую Лавру. Ясно одно – север столицы был надёжно закрыт от возможного противника и успешно хранил дворцовые тайны.

Часть вторая
(вернее второй подход к рукописи – если можно назвать рукописью текст, набранный на компьютере).
По родному краю

   Итак, продолжим бредить.
   Истинные русла рек проходят по разломам земной коры. На более мелких трещинах находятся родники, озёра и заболоченные участки. В последующем описании мы будем возвращаться к этим аномальным зонам.
   Дороги же прокладываются, ориентируясь по кратчайшему пути между точками, и по наиболее удобному преодолению неровностей местности (обычно, подъёмы и спуски преодолеваются поперёк границы высот). На эти закономерности мы и будем ориентироваться при описании конкретного места.

Леоново

   Начнём с этого населённого пункта, как наиболее близкого к моему месту жительства, и в связи с этим, более знакомого мне. К тому же, эта местность менее пострадала от неотвратимой урбанизации.
   С чего начать? Даже в таком маленьком населённом пункте глаза разбегаются.
   Начинать с истоков не имеет смысла, так как данные довольно скудны. О прошлых владельцах говорить не буду – это скучно и уже набило оскомину (надо будет – затронем и эту тему).
   Примечательно название. Якобы от Левонцев (почему не от Леонцев?). Вероятно, там проживали: или переселенцы (типа поволжских немцев), или наёмники (против этого говорит отсутствие военных укреплений), или пленные (этакий концлагерь, типа вольного поселения). Последнее мне кажется наиболее вероятным. Как бы-то не было, но село видится мирным и заброшенным. Единственно где оно упоминается как значимое – это на карте пути паломничества в Троицко-Сергеевскую Лавру. На карте 1766 года оно значится как Левоново (от слова «левое», как «евоново» от «его»).

Начнём с усадьбы Леоново. 

   Судя по старым картам, она находилась чуть севернее и западнее каменной церкви - сейчас там вековая липовая роща (строение не сохранилось, возможно овраг, это след Демидовского дворца). Южнее, на берегу реки раскинулась деревня.
   Все хозяева Леоново были людьми капризными и требовательными. Последние построили новую усадьбу подальше от изб в северном направлении. Теперь в этом здании Геронтологический центр (ранее больница для сотрудников ВДНХ). Характер хозяев в немалой степени отразился на истории этого района. То они церковь закрывали на целых 59 лет, с1800 г. до 1859 г. (даже при советах её закрывали лишь на 12 лет, с 1930 по 1942 гг.), то им лягушки мешали – и вместо прибрежной низменности появилась оборудованная набережная (сейчас ещё можно увидеть её следы в виде: старого гудрона, придорожных кюветов и остатков металлических столбов освещения). Благодаря им появились: и нынешняя липовая роща, и небольшой пихтовый лесок (отдельные пихты сохранились и доживают последние дни) – и всё это как звукоизоляционный кордон от досадных звуков живой природы. (Царство тишины
Сын Василия Хованского – капитан лейб-гвардии Александр Хованский – унаследовал не лучшие качества своего родителя.
Вино, женщины и карты постепенно поглотили фамильное состояние. Долги росли, как снежный ком. В конце концов разгульному гвардейцу пришлось продать свою княжескую вотчину. Ее новым владельцем стал Павел Григорьевич Демидов, один из представителей знаменитой династии уральских заводчиков. Он предложил за Леоново огромные по тем временам деньги – 10 тысяч рублей. Историческая сделка состоялась в 1767 году.
Казалось, на Леоново снизошла благодать. Его новый владелец был человеком в высшей степени положительным. Он интересовался науками и искусством.
Имел европейское образование, был страстным коллекционером, поборником просвещения и лично основал лицей в городе Ярославле. Оставив управление заводами своим братьям, Павел Демидов поселился в Леонове и целиком отдался своей главной страсти – любви к пейзажам родной природы. Он засадил Леоновский парк липами, вечнозелеными соснами, пихтами, лиственницами и проводил там целые часы. Причем всегда в одиночестве. Для полного счастья ему не хватало только… абсолютной тишины.
Главным источником шума в Леонове была все та же церковь.
Звон ее колоколов со временем начал чрезвычайно нервировать Демидова. Можно только предполагать, скольких трудов и денег ему стоило убедить власти в ее ненужности. Но в конце концов церковь закрыли.
Стихли колокола, но идеальной тишины снова не получилось. Теперь ее нарушали многочисленные птицы и лягушки. На борьбу с ними были брошены окрестные крестьяне. Отныне они отрабатывали "бремя барщины суровой", гоняясь с палками за несчастными земноводными и расставляя силки на деревьях. Благодаря этим усилиям, все последние годы жизни Демидова его окружала поистине "мертвая тишина".)

   Издеваясь над этой блажью, немец затеял спор с помещиком, благодаря которому появилось Леоновское кладбище. Хозяин проиграл пари, и получил под окнами своего имения спокойных соседей.
   Мало того, узнав, что рядом пройдёт железная дорога – Капустин на предполагаемой трассе посадил фруктовый сад. И потом долго судился с властями за получение компенсации – даже книгу выпустил о своих мытарствах. (Сооружение Окружной дороги сопровождалось некоторыми эксцессами. Так потомственный почетный гражданин Владимир Арсеньевич Капустин, проживавший в Москве в доме №10 по Верхней Сыромятнической улице, десять лет не мог получить компенсацию за отчужденный под Окружную участок земли, разрезавший пополам его усадьбу в Леонове (между станциями Владыкино и Ростокино). Своим злоключениям он посвятил книгу "Десятипетие (1903- 1913) оценочного производства по отчуждению участка земли в Леонове для Московской Окружной железной дороги (выяснение владельцем своих убытков посредством личных объяснений, планов, документов и фотографических снимков)", изданную в 1913 году тиражом в 100 экземпляров. Капустин приводил цитату из наказа Екатерины II генерал-прокурору от 30 июля 1776 года: "Если польза общая требует, чтобы некоторый участок земли, принадлежащий человеку частному, был у него взят, то должно сему человеку в убытке его сделать удовольствие", в то время как сейчас, писал он, "денег можно ожидать много лет и не дождаться вовсе"). Москву он не победил, но добился от строителей отодвинуть железную дорогу чуть севернее. На старых картах, если приглядеться, виден отчётливый выгиб дороги к северу (в последующие годы он ликвидирован, осталась только излишне расширенная насыпь от Леоново до Ростокино). Но и строители тоже были с гонором – и не заложили тоннели под железной дорогой около имения мятежного обывателя. Село Леоново оказалось изолированным от своих северных земель, и добиралось к ним через Свиблово под насыпью, по тоннелю или между пролётами эстакады (ныне там насыпь) за Яузой рекой.

   Принцип торжествовал несколько лет, но уже к 1914 году этот участок дороги приобрёл привычный для нас вид. От всего этого скандала остались только: порог на реке ниже железнодорожного моста (это остатки моста деревянного), сваи в кювете насыпи между Сельскохозяйственной и рекой (это след тоннеля), и яблоня у северного входа метро Ботанический сад (прямой потомок фиктивного фруктового сада).

   Сознаюсь, для меня это открытие – неблаговидные дела оставили на земле не меньше следов, чем богоугодные. Даже Леоновскую церковь заложили с похмелья, во искупления грехов совершённых в пьяном угаре (Одно из них непосредственно связано с появлением в Леонове нынешней каменной церкви.
   Князь Василий Петрович Хованский, владевший Леоновом в начале XVIII века, слыл человеком веселым, хлебосольным и общительным. Имея огромное состояние, он бесконечно предавался кутежам и "шалостям", одна из которых едва не стоила ему головы. Однажды, пригласив к себе в Леоново компанию таких же, как и он, молодых аристократов, князь Василий напился до полного бесчувствия. Гости решили "пошутить": отнесли Хованского в местную, тогда еще деревянную, церковь, положили его в гроб и начали отпевать, словно покойника. Под утро все разъехались. Князь Хованский продолжал мирно спать в гробу.
   Здесь его и обнаружил местный священник, который не преминул доложить о случившемся в высшие церковные инстанции. В конце концов дело дошло до самого Петра I.
   Петр Алексеевич, как известно, относился к религии достаточно прохладно, но такого святотатства стерпеть не смог. Узнав об этой выходке, он впал в состояние крайнего гнева и повелел казнить всех ее участников.
   Лишь какое-то время спустя император смягчился и заменил смертную казнь обыкновенной поркой, которую осуществили в его присутствии. Инцидент был исчерпан. О нем постепенно стали забывать. И только князю Хованскому эти воспоминания не давали покоя. Пережив суд мирской, князь не на шутку стал опасаться суда небесного. Чтобы хоть как-то смягчить высшие силы, он решил снести деревянную церковь, ставшую свидетелем его позора, а на ее месте построить новый каменный храм.
   Но осуществить эти планы Хованскому удалось не сразу. Незадолго до этих событий, в 1714 году, Петром был издан специальный указ, запрещающий вести каменное строительство везде, кроме новой столицы – Петербурга. Заветное разрешение было получено в Священном Синоде только в 1719 году. А в 1722-м церковь была построена. Ее освятили в день православного праздника Положения Ризы Пресвятой Богородицы. С тех пор она носит именно это название.).

 

   И ещё обратите внимание, что схема дорог села Леоново осталась прежней (чечевицей вытянутой с запада на восток – а с улицей Докукина и ручьём, похоже на тюльпан) – в независимости от изменения условий (только петля дорог увеличивалась или уменьшалась). В этом есть стабильность психологической установки на данной местности. 

 

   Приступим к церкви Ризоположения Пресвятой Богородицы во Влахерне, построенной в 1722 году. Стоит она главной улице села и является его центром. Севернее церкви проходит главная улица 1-я Леоновская (нижняя дуга схемы – она перемещалась от церкви до больницы, в зависимости от своей значимости – верхняя дуга для подъезда к барскому дому со двора – до постройки гаражей, между территорией больницы и железной дорогой ещё угадывалась липовая аллея). 2-я Леоновская улица тянулась от от Докукина, мимо церкви до оврага. Поперёк неё шли: 1-й Леоновский проезд по руслу ручья (он и сейчас там только называется 1-й проезд Лонова), 2-й Леоновский проезд, упирающийся в реку (вполне возможно, что нынешний пешеходный мост был проезжим), и 3-й Леоновский проезд от западного угла территории больницы до реки между Леоновским прудом и засыпанными прудами.

 

   Судя по прилагаемой фотографии, земли между церковью и рекой в конце 19 века использовались как сельхоз угодья. Могильная стела под окнами правого предела – место захоронения протеерея (сейчас этот памятник стоит за церковью, а где могила никому не ведомо). Правее огороженная могилка с крестом – могила младенца (сейчас там лежит небольшая могильная плита).

 

   По более поздней фотографии (похоже на 40-е годы 20 столетия) здесь был поезд – и судя по большому скоплению народа, проезд был застроен и заселён. 

 

   Я же в 70-х годах 20 века застал такую картину. Церковь имела значительно меньшую территорию (это можно проследить по фундаменту прежнего забора). Восточнее церкви был въезд на автобазу, которая занимала всю территорию от церкви до реки. Что была за автобаза, сказать не могу – сейчас эта территория разделена между церковью и службой благоустройства Сада будущего. Западнее церкви был садовый участок с маленьким домиком для инвентаря (на месте домика сейчас церковная клумба).
   Напротив 1-го Леоновского проезда и меховой фабрики, находится автобаза МВД – согласно моей антинаучной теории о карме места, здесь и раньше располагались органы, надзирающие над пленными Левонцами. Именно сюда упирается линия дроги от белокаменной башни у насыпи. Моста через реку не видно, берег крутой – ничего разумнее подвесной дороги представить трудно. К тому же в этом месте в Яузу впадал ручей, и судя по сохранившемуся руслу, тёк он по глубокому оврагу – а моста я не на одной карте не замечал. Не потому ли эта линия так плохо освещена в документах, что она являлась замком в запретную зону? Тут можно многое нафантазировать, аж до крепостной стены.
Восточнее и севернее прудов (а их было три), располагалась деревня. Главная Леоновская улица пролегала от церковных ворот почти до 3-го Леоновского проезда – она упиралась в глубокий овраг или канаву, засыпанную старым хламом и залитый водой. На этой улице у церкви был небольшой деревянный домик Сельпо (народная кличка «У попа»). На 3-м Леоновском проезде у пруда стояло большое деревянное административное здание – наверное, МТС или клуб, последние годы перед сносом в нём занимались подпольным автосервисом. На краю села, ближе к метро, стояла трансформаторная будка из кирпича – её снесли год, два назад. Напротив, по диагонали перекрёстка стоял новый сруб пятистенок с участком без видимых следов обработки – ходили слухи, что это дача Бабушкина (я верил, дом был самый новенький в селе и без признаков жильцов). 

 

   До 1964 года улица Докукина называлась Большая Леоновская. Переименование Леоновских проездов и улицы в Леонова (в честь героя советского союза), прошло незаметно и естественно – тем более, что деревни уже не существовало. Последний снесённый дом стоял на месте хосписа.
   Так что от села остались: церковь, усадьба, кладбище, фабрика, кусок набережной, водоразборная колонка (которую неплохо было бы оживить) и несколько прожекторов на липах в парке – эти прожекторы освещали площадку для футбола (тут стояли ворота, сваренные из труб). Текст об этой площадке и аллеях в статье Филаткина, приведённое ниже, выделен красным. Аллей вздохов – так вот откуда в Парке будущего аллея новобрачных, только местом ошиблись.
   И ещё осталось имя, легенды и память. Это совсем не мало для села в 30 дворов.

 

Статья. Н. Филаткина, "Московский Журнал", 1.04.1999.

 

 

Леоново
   Эта подмосковная усадьба на своем долгом веку меняла хозяев и свой облик. Но до сих пор остается уникальным памятником истории и культуры 

 

 

 

 

 

---

 

   Памяти В.А.Капустина – историка села Леоново

   "Леоново расположено на прихотливых извивах реки Яузы, которая при каждом повороте своем между гористым берегом и луговою стороною являет красивые и живописные виды"1, – так писал В.А.Капустин. По данным 1890 года, здесь есть церковь Ризоположения и всего "13 дворов – мужских 14 и женских 8 душ"2. А существовало село, видимо, уже в конце XVI века. По предположению одного из историков, "возможно, первым владельцем его был некто Леон (или Левон), может быть выходец из Ливонии, каких в Московской Руси в XV веке было уже довольно много"3. Вторым владельцем села тот же исследователь называет некоего Карпова и поясняет: "убиенные в опричнину Федор, Михаил, Василий и Иван с женой занесены Иваном Грозным в Синодик. Их род происходил из мелкопоместных смоленских князей Фоминских. Сыновья тверского боярина Карпа Федоровича Карпова выехали служить в Москву в 1476 г."4
   В нашествие на Москву хана Девлет-Гирея в 1571 году многие подмосковные села были сожжены. Летописец говорит: "пустошь Леонова, что прежде была деревня", а о жителях ее пишет: "а имен их сыскать неким, в которых пашня поросла в коле и жерде"5. В Смутное время Леоново вновь опустошено поляками. В 1623-1624 годы проводивший опись земель писец Лаврентий Александрович Кологривов сообщает, что он дважды подходил к дворцовой пустоши Леоновой, ожидающей после полувекового сиротства и запустения лучшей участи.
Вот интересные сведения следующего периода истории села Леонова, почерпнутые из книги В.А.Капустина. Обычно все вотчинники и помещики по первому зову Государя прибывали с конем и доспехами, а князь Иван Иванович Хованский – сын третьего владельца села, у которого "в вотчинках и поместьицах числилось 406 дворов", обязан был являться во время военного похода (1663) с тремя лошадьми, сам на четвертой, людей пеших 11 человек, конных на службе государя 6 человек. Для сравнения – сосед его Михаил Львович Плещеев, имевший 746 крепостных душ, в поход 1681 года должен был явиться "на аргамаке, в броне и саадаке с 5-ю лошадьми простыми и выставить 25 человек с боем"6.
   Отец И.И.Хованского, Иван Никитич Хованский, в 1627 году получил две дворцовых пустоши по обоим берегам Яузы. В черте города у него был большой двор и огороды (в районе Сретенки). А в Леонове он в 1633 году выстроил деревянную церковь Положения Ризы Пресвятой Богородицы. Иван Никитич был в близком родстве с царским двором. Он доводился внуком Михаилу Михайловичу Салтыкову – двоюродному брату царя Михаила Федоровича Романова. Не случайно с фамилией Хованских связаны крупные события в истории России.
   "Стольник, воевода, боярин – И.Н.Хованский от Государя в посылках был, польских и литовских людей, и черкес, и воров казаков побивал и языки имал"7. Церемониймейстер, с 1625 года при большом столе, в отличие от других стольников, что при "кривом столе". В разные годы – главный воевода Большого полка в Туле, Боровске, Одоеве при нападении крымских и ногайских людей. При воцарении Алексея Михайловича (1645) приводил к присяге город Вязьму.
   И вдруг – опала: из стольников разжалован в московские дворяне и сослан в Сибирь. Лишь в 1649 году – вновь при дворе, сопровождает царя в Троицу, к Савве, в Новодевичий монастырь, ведает Москву в отсутствие царя. Подавляет смуту, когда "заворовали" новгородцы. В этом его поддерживает Никон, тогда митрополит Новгородский (1650).
   В 1652 году И.Н.Хованский направлен за мощами Филиппа митрополита на Соловки. Первая попытка пересечь Белое море была неудачна – погибло несколько лодок и 69 человек утонуло. "А меня холопа твоего Ивана выкинуло в устье Николы Чудотворца Корельского монастыря, а ладью разбило", – писал он царю. После строгого поста и неустанных молитв поручение выполнено. Мощи несли от Ярославля по Троицкой дороге. В селе Ростокино сделали остановку. На другой день, 9 июля 1652 года, царь встречал мощи с крестным ходом на поле за Мещанской слободой у села Напрудного. И.Н.Хованский при этом не присутствовал, но за службу получил от царя кубок, золотой атлас и 40 соболей. Во время польской войны царь оставлял на И.Н.Хованского Смоленск, где тот и находился с местными жителями в осаде.
   И.Н.Хованский умер в 1658 году. Вотчина с этого момента числится за вдовой Марией Михайловной, урожденной Пожарской, сестрой знаменитого полководца. Где погребен И.Н.Хованский, неизвестно. Он владел шестью поместьями в 2373 десятины, жалованья получал 500 рублей. Усадьбу Леоново, очевидно, обстроил, вернувшись из сибирской ссылки в 1649 году. Леоновом сообща владели сыновья И.Н.Хованского. Иван Иванович Большой, сначала стольник и рында, церемониймейстер, в походы не ездил, поскольку имел "животную" болезнь и грыжу; стал боярином в 1682 году. Но вскоре с братом Петром оба они были сосланы – за дядю И.М.Хованского, главу Стрелецкого мятежа – в дальние деревни. Хованским удалось восстановить свое имущественное положение в 1688 году. А через два года при рождении царевича Алексея им вновь было пожаловано боярство.
   И.И.Хованский вел жизнь скитальческую, был холостяком и приверженцем старых нравов, за что и пострадал. Когда в Преображенском приказе шутовской князь-папа Никита Зотов посвящал его в митрополиты оскорбляющим религию образом и вместо "веруешь ли?" вопрошал "пьешь ли?", он отказался от посвящения, был заточен в тюрьму и умер в 1701 году. Родной его брат – Петр Иванович Меньшой – с детства находился при царском дворе, заведовал Разбойным приказом, был воеводой в Киеве, получил боярское звание в 1682 году. Был он дважды женат, вторым браком на Анне Кондратьевне, вдове И.Ф.Погожева, имел троих сыновей и четырех дочерей. Каждое лето все его большое семейство проживало в Леонове.
   Один из сыновей П.И.Хованского – Василий, офицер флота, позже – камергер и кавалер, обер-президент Главного магистрата в Москве. Шестнадцати лет его обвенчали с дочерью стольника Василия Семеновича Толоченова, убитого под Нарвой. Брак был неудачен. Жена придерживалась Домостроя, муж же стремился ко всему западному, любил путешествовать. Мария в отсутствие мужа постриглась в Страстной монастырь. Примерно через год В.П.Хованский женился на дочери подканцлера Екатерине Петровне Шафировой.
   Совокупный капитал, которым владел В.П.Хованский, насчитывал 168 тысяч рублей (1680000 руб. по курсу конца XIX века). В годы его владения Леоновом здесь появляется липовый парк, старую деревянную церковь заменяют современной каменной – в 1722 году она была освящена.
От второго брака у В.П.Хованского было девять детей. По разделу между детьми имения Леоново и Казеево достались сыновьям Петру и Юрию. В 1762 году имение решено было продать с аукциона. С 1758 года оно уже было заложено и очень запущено8. Проводивший перепись 1762 года прапорщик Яков Захаров сообщает: "В господском доме провалился потолок. А под селом близ Яузы пруд (87х27 саженей), а в нем имелась рыба разных пород, а ныне ничего нет…"9
Правда, в 1762 году Леоново не ушло из семьи, так как приобрел его на аукционе лейб-гвардии капитан Александр Васильевич Хованский за 7500 рублей. Но 5 июля 1767 года этот последний помещик из рода Хованских, владевших имением в течение 140 лет, устроил обед на 28 персон по поводу продажи Леонова Павлу Григорьевичу Демидову.
   Новый владелец Леонова был человеком неординарным. По словам К.Головщикова, биографа Демидовых, он любил науки естественные и металлургию. Окончил Геттингенский университет. Шесть лет провел в путешествиях за границей. Изучал серебряные, железные и медные рудники, лично спускался в шахты. В Швеции познакомился со знаменитым ботаником Карлом Линнеем. В 1762 году вернулся в Россию. Екатерина II "за обширные познания в натуральной истории и минералогии" пожаловала ему чин советника Берг-коллегии"10. Почти до конца жизни он находился в оживленной переписке со многими учеными Европы – Геллертом, Галлером, Линнеем.
   В своих поездках по России и Европе П.Г.Демидов собрал редкие коллекции по естественным наукам, а также медалей, монет, художественных произведений. Позже почти все свои бесценные собрания он завещал Московскому университету, в трех демидовских залах там хранились гербарии, коллекция минералов, книги, антики, картины. Особую ценность представляла библиотека Демидова. Путешествуя за рубежом, он приобретал самые дорогие и редкие издания на всех языках и по всем отраслям наук, особенно естественных, кроме того – латинские, французские, немецкие и русские рукописи. Сам составил каталог своей библиотеки. Оставил он и подробные описания путешествий.
   Демидов жертвовал огромные суммы на просвещение, основал в Ярославле Демидовский лицей и просил Государя уравнять его в правах с университетом. По 200 тысяч рублей он завещал Московскому, Киевскому и Тобольскому университетам. Он писал: "С давних лет помышлял я уделить от избытков имущества своего на какое-нибудь человеколюбивое заведение, а любя науки и почитая просвещение первым основанием благосостояния государства, сильнейшее мое желание всегда было споспешествовать распространению оных"11. Александр I приказал выбить в честь П.Г.Демидова золотую медаль, присвоив ему чин действительного статского советника "в награду изящных гражданских деяний".
   "Беспримерный благодетель и покровитель просвещения" последние годы провел в любимом Леонове. Здесь частыми его гостями были известные деятели русской культуры. Так, И.В.Киреевский пишет, что в начале XIX века "живали летом у гостеприимного хозяина Новиков и Карамзин"12.
   Вот что рассказывает Головщиков о пристрастиях и вкусах хозяина усадьбы. П.Г.Демидов "знал в совершенстве математику, физику, минералогию, металлургию, искусство литейное", был и "глубокий философ, искусный литератор и справедливый ценитель всякого рода в области словесности". "Нравственная сторона жизни Павла Григорьевича достойна подражания. Он был всегда тих, кроток, честен, прямодушен, справедлив и во всем чрезвычайно умерен, что сохранило ему живость ума, зрение неповрежденное и мужественное терпение, борющееся с мучениями и болезнями. На стол Демидова, по крайней мере в последние годы, выходило 6-7 рублей в месяц. И вообще вел он жизнь воздержанную: по утрам обыкновенно пил чашку кофе или шоколаду, обед его состоял из самого тонкого бульона и одной котлетки… Зато любил свежие фрукты, которыми снабжала его собственная оранжерея. В знакомстве был весьма разборчив и уважал людей не по чинам, не по богатству, а по уму, по их знаниям и честным правилам жизни, которые сам соблюдал строго… До конца жизни сохранил необыкновенную память. Его называли скупым потому, что не давал обедов, был враг роскоши, носил несколько лет один кафтан, производил дворовым людям умеренное содержание: чтобы трудились для себя, не предаваясь гибельной праздности. При этом говорил так: "Всякий должен довольствоваться тем, чем благословил Бог", и потому мало помогал он небогатым своим родственникам, но с крестьян брал оброк вовсе незначительный – только по 5 рублей в год, а с подмосковных – ничего не требовал"13… Музыку любил страстно, играл на фортепиано и скрипке, на органе, который был у него в доме.
   В.А.Капустин пишет о Демидове: "Как страстный любитель природы Павел Григорьевич… большую часть года проводил в Леонове, а чтобы и зимой любоваться зеленью дерев, насадил не одну тысячу сосен и елей, выписывал кедр, лиственницу и пихту, которые и теперь можно видеть в Леонове… Сад Демидова был наполнен растениями, большей частью достопримечательными по каким-либо особливым явлениям, которые он наблюдал весьма тщательно и всегда с превеликим удовольствием. В хорошие летние дни проводил по нескольку часов всегда почти один. В таких случаях нужна ему была тишина совершенная, даже голоса птиц его беспокоили"14. С годами отношение Демидова ко всякого рода шуму приняло характер болезненности.
Демидов овдовел 28-ми лет. Кто была его жена, неизвестно, детей у него не осталось. Поэтому еще за 18 лет до смерти раздал он все богатства и коллекции Демидовскому лицею и университетам. Скончался Демидов в Леонове 1 июля 1821 года на 83-м году жизни и был погребен на кладбище Спасо-Андроникова монастыря. На его могиле была помещена эпитафия: "Famam extendit fastis" – "Слава его перейдет в предания"15. А профессор Ярославского Демидовского лицея Ханенко на смерть П.Г.Демидова сочинил стихи, которые завершались так:

Стяжав сокровища как верный Божий раб,
Таланта не сокрыл, отдал его сторицей
Для пользы общия, отечества для благ.
Твоею взысканы, ущедрены десницей
Москва, Тобольск, и Ярославль
И Киев, Харьков одаренны!16

   После П.Г.Демидова Леоновом владели недолго его брат Петр Григорьевич и племянник Григорий Александрович. В 1822 году они продали Леоново гвардии поручику Николаю Ивановичу Пономареву за 120 тысяч рублей. Высокая цена объясняется блестящим состоянием, в которое привел имение Павел Григорьевич. Но Пономарев также недолго владеет Леоновом. В 1825 году он продает усадьбу купцу и предпринимателю Ивану Прокофьевичу Кожевникову, выходцу из города Касимова. И.П.Кожевников занимался производством изделий из кожи – знаменитых касимовских тулупов, которые он сбывал в южных губерниях России. В конце 1770-х годов он переселился с семьей в Москву, где поначалу торговал колониальными товарами. Обосновался он в собственном доме в Златоустинском переулке, записавшись в московское купечество. Были у супругов Кожевниковых сын и дочь. Чета Кожевниковых умирает в один год, в 1793-м. Похоронили их на Миусском кладбище. В память о родителях сын Петр возвел над их погребением церковь Софии Премудрости Божией.
   Вскоре после смерти родителей П.И.Кожевников обменял свое владение в Златоустинском переулке на большой участок между Страстной площадью и Козицким переулком, однако сам жить здесь не стал, а разместил гостиницу под названием "Виктория". Для себя он приобрел усадьбу Свиблово, к северу от Москвы по соседству с Леоновом, где устроил суконную фабрику. К 1812 году он уже числился купцом 1-й гильдии и, получив государственный заказ, начал выполнять поставки для армии, в том числе взял на себя ее бесплатное обмундирование. Умер П.И.Кожевников в 1816 году и был похоронен на кладбище Новодевичьего монастыря.
Кожевников-внук – Иван Петрович – суконную фабрику оборудовал английскими машинами. Для рабочих построил дома с садиками. Ввел бесплатную рабочую одежду – кумачовые рубахи и коломянковые порты – и бесплатную еду во время смены: миску гречневой каши с постным маслом. В субботу на "шабаш" – стопку водки.
   Кожевников был меломан и в усадьбе Свиблово "часто устраивал общедоступные концерты, куда рабочие в праздничные дни могли приходить с семьями, с условием надевать "чистую одежду". Его рабочие выглядели лучше, чем на других фабриках, местами своими дорожили и стремились, чтобы они перешли к их детям"17.
   Во второй половине XIX века ближние подмосковные постепенно превращаются в дачные места, старинные парки застраиваются сдаваемыми домами. О Леонове вспоминает А.К.Соловьева, дочь известного библиофила, внучка главы Богородско-Глуховской мануфактуры Арсения Ивановича Морозова: "С шести до десяти лет жила в Леонове. Дача большая, но неуютная. Посреди небольшого сада – огромная ель. Парк какой-то казенный. За парком затаенные лесные дорожки"18. Вспоминает она ураган с лесными пожарами летом 1905 года, катания на лодках по Яузе, танцевальные вечера на даче Севастьяновых. Постоянными обитателями Леонова были Василий Федорович Бахрушин, женатый на сестре Н.А.Найденова – Анне Александровне, драматург С.А.Найденов с женой – актрисой Малого театра.
В "Справочной книге Московской губернии" за 1890 год при селе Леонове числятся также усадьбы московских купцов Арсения Михайловича Капустина и Григория Александровича Красногорова. А.М.Капустин – личность небезынтересная. Он состоял в родстве с главой Московского биржевого комитета, историком Москвы и московского купечества – Н.А.Найденовым и с В.Ф.Бахрушиным. Родился А.М.Капустин в 1816 году в Твери. Двадцати лет отправился в первопрестольную "безо всяких средств и даже без пожитков" и поступил приказчиком на службу к купцам Молчановым, поселившись в их доме у Покровских ворот. Был он человеком расторопным, практичным и благоразумным. Поднакопив средств, купил ситценабивную фабрику. Первая его жена прожила недолго, оставив двух дочерей. Вторично женился он на родной сестре Н.А.Найденова, что сразу ввело его в круг именитого московского купечества. Ольга Александровна Найденова была девушкой общительной, знала французский, любила музыку и танцы, театр и литературу.
   "Семья А.М.Капустина была большая. Александр – старший сын от второго брака, – получив химическое образование, был направлен в Мюльгаузен, затем на фабрику в Серпухове. Он отличался любовью к музыке, сам играл на скрипке"19, – вспоминал внук А.М.Капустина, академик М.В.Алпатов. Второй сын, Владимир, окончил реальное училище. "Высокого роста, блондин, с ясным открытым взглядом, он увлекался игрой на виолончели, рано стал путешествовать по Европе и Америке. Третий сын – Николай – …учился неважно. Служил у немца Карнаца… Поскольку старшие разобрали благородные виды музыки, ему досталась флейта"20. Дочери – Людмила, Варвара и Ольга – играли на рояле.
   "Семья Арсения Михайловича проводила лето в Леонове начиная с 1869 года. Здесь жили в большом доме, который одной стороной выходил в старинный парк, а другой – на проезжую дорогу. Старики выезжали из города, только когда устанавливалось тепло. Молодежь любила отправляться как только сойдет снег…
   Летом жили большущей семьей, разросшейся до размеров рода, и сохраняли свои обычаи и нравы. Сюда приезжали родственники, подруги женщин, гости и среди них женихи… Леоново было для нас чистым воплощением сельской простоты и поэзии. Все мы были уверены, что именно Леоново – самое красивое место на земле"21.
   Подробнее всех о Леонове написал Владимир Арсеньевич Капустин: "В Леонове прошлое обступало нас незаметно со всех сторон. Здесь был старинный липовый парк… Одна из самых широких аллей с площадкой посередине, самая парадная, вела ко дворцу. Средняя, более узкая, настраивала на уединение, она носила наименование Аллеи вздохов. В парке можно было прогуливаться и кататься на велосипеде во всех направлениях…"22 На краю дороги высился кедр, который называли кедром Демидова. Были в Леонове и остатки демидовского дворца.
Со временем Капустины завели в Леонове несколько дач. По очереди ходили друг к другу в гости. "Дом дяди Володи был открытым… хорошо и красиво расположен, доски были расписные… Дядя Володя приветствовал нас через форточку, протягивалась рука"23. Племянник запомнил его элегантным, внимательным к детям. Он выносил им свежий шоколад, пастилу или же дыню. Чтобы гости могли любоваться закатами, построил в саду бельведер. В 1917 году В.А.Капустина убили в Леонове промышлявшие здесь разбойники.
   В 1961 году Леоново стало районом массовой застройки. К счастью, уцелели еще остатки романтического демидовского парка, леоновский пруд, хотя он очень замусорен. В церкви идут богослужения. Будет ли сохранен в дальнейшем этот уникальный памятник истории и уголок природы?
________________________________________
1Капустин В.А. Леоново – подмосковная вотчина боярина князя Ивана Никитича Хованского. М., 1908. Гл.1.
2Шрамченко А.П. Справочная книга Московской губернии. М., 1890.
3Тихонравов В. Встреча с прошлым. М., 1970. Гл."Леоново".
4Там же.
5Холмогоров В.И. Исторические материалы к составлению церковных летописей Московской епархии. М., 1887.
6Капустин В.А. Указ. соч.
7Там же.
8Там же.
9Там же.
10Головщиков К. Род дворян Демидовых. Ярославль, 1881.
11Там же.
12Капустин В.А. Указ.соч.
13Головщиков К. Указ соч.
14Капустин В.А. Указ.соч.
15Головщиков К. Указ.соч.
16Щеглов В.Г. Высшее учебное заведение г. Ярославля им. Демидова… Ярославль, 1903.
17Молева Н.М. Кожевниковы // Карьера. 1990, № 2.
18ОР РГБ. Ф.709, оп.1, д.18.
19Алпатов М.В. Воспоминания. М., 1994. С.21.
20Там же.
21Там же. С.24.
22Там же. С.48.
23Там же. С.51.

 

   В Леоново с 1915 по 1917 год снимал дачу А.М. Державин – протоиерей ц. Знамения у Рижского вокзала в Москве. http://www.voskres.ru/podvizhniki/derzhavin.htm 



   Здесь жил и умер Саврасов. В последних его картинах можно попытаться поискать знакомые пейзажи.

   А уж именитых гостей тут было как лип в парке.
   Вот так, начиная с концлагеря, через дачников ищущих покоя и уединения – Леоново превратилось в богадельню с хосписом.
   Одно не вписывается - почему парк будущего? Наверное, это новая страница истории этих мест.
Благоустройство берегов Яузы стирает последние следы прошлого – но и не приветствовать наведение порядка нельзя. Краше становится наш край – а сопутствующие убытки неизбежны. Перечислю их для памяти: уничтожены непроходимые заросли кустов и крапивы с лопухами, ликвидированы их обитатели: мышки, птички, лягушки и комары…, кардинально изменён ландшафт, изжиты помойки и места тусовок подозрительных личностей.
   Вот эпизод из прошлого. Гулял я с дочкой около Леоновского пруда – и влезла она в остывшее кострище, не оттащишь. Набрала в нём приличную жмень обгорелой бижутерии. Для неё это был клад! Но я-то знал, что здесь жгли отходы наворованного.
   А вот из настоящего. Около того же пруда собралась толпа, человек 10, и показывая пальцами в воду, восторгалась чем-то. Я подошёл ближе, чтобы тоже поучаствовать – на воде распласталась лягушка и кряхтела, надувая щёки.
   Ощутите разницу. Мне было грустно в обоих случаях.

ОЖД и метро 

   Но история села Леоново была бы не полной без описания кружной железной дороги и линии метрополитена.
    Пройдёмся по чугунке в поисках неизвестного. На примере перегона от Владыкино до Ростокино я готов вам доказать: что первоначально железнодорожное кольцо было большего диаметра, что сегодняшняя железная дорога является новоделом большевиков, что полотно сегодняшней дороги на 1,5 метра выше, чем её предшественника. Я покажу вам остатки старой трассы.
   Для наглядности начнём с моста через Лихоборку. Первый мост жив и поныне – это каменная труба на Лихоборке.

    Вот она в первозданном виде.

   Я не уверен, но мне кажется, что снято с севера на юг (на утро похоже – солнце слева).

   Так почему эта труба находится не под железнодорожным мостом? Попробуем восстановить технологию.
    Для успешного строительства дороги нужна была временное кольцо, только тогда дорога могла строить саму себя. Надо было подвозить: материалы, рабочую силу и оборудование. Первые паровозы побежали по чугунке задолго до её официального открытия.

   Первые мосты и насыпи были сделаны из дерева. Примерно вот так выглядел мост через Яузу – от левого берега реки до Сельскохозяйственной улицы (тогда она ещё не была улицей Текстильщиков, а дорогой на Козеево).
 

   Этот мост я выделил красным. Красным выделена и пассажирская ветка на станции Ростокино. Синим обозначена труба, а жёлтым - первоначальная трасса железной дороги. В эту теорию вписываются и прогиб железной дороги к югу у Лихоборки для въезда на новый мост, и расширенная к северу насыпь от Лихоборки до Сельскохозяйственной, и остатки свай под насыпью с северной стороны от Сельскохозяйственной до Яузы (это была эстакада), и высокое место под гаражами от Яузы до Вильгельма Пика, и улавливающий тупик у моста, и остатки полотна, принятые мной за платформу Боровая (оказавшуюся Боковой), и тупики между железной дорогой и многоэтажным гаражом на Серебрякова, и т.д. и т.п. 

   С развитием автомобильного транспорта высота мостов стала не удовлетворять – дорогу подсыпали, вернее построили новую с внутренней стороны кольца. Так как старое и новое кольцо не должны были мешать друг другу, они не пересекались. Теперь я могу смело утверждать, что следы первого железнодорожного кольца надо искать с наружной стороны нового. Это наводка любителям железнодорожной археологии в замену утраченной Бескудниковской ветке.
   Хватит лазить по подъездным путям – все в кругосветку Москвы!
   Раз уж речь зашла о достопримечательностях этого перегона – опубликую нарытые в Инете снимки этих мест.
   Второй по счёту мост через Лихоборку (снято со стороны Ботанического сада).

   Третий по счёту мост через Лихоборку. Построен в 90-х годах 20 века – мост собирали на пустыре между ул. Вилгельма Пика и автосервисом на Леонова. В собранном виде он был перевезён и установлен над Лихоборкой.

 Это след первоначального полотна – вид в сторону Владыкино, впереди мост через Лихоборку.

Остатки свай от деревянной эстакады с северной стороны под насыпью между Сельскохозяйственной и Яузой.

На карте Суворина русло Яузы уже изменено (в холме прорыто ущелье). Вынутый грунт пошёл на возведение насыпи, но дорога ещё пересекает насыпь, не везде она готова в 1912 – деревянную эстакаду ломали чуть позже.

Мост через Яузу.

Так этот мост выглядел в начале 70-х. Автор снимка утверждает, что это 83 год – в чём я сильно сомневаюсь.

Платформа «Боровая» - Боковая.

Пусть не платформа, но насыпь расширена.

Помимо этого тупика.

Тупики за многоэтажным гаражом.

Судя по стрелкам, здесь дорога перемещалась в 50-е годы.

Вот такими низкими были мосты – этот находится около Леоновского кладбища.

А вот это строение никак не хочет вписываться в систему. В него упирается 1-й проезд Леонова и моё желание связать эти камни с разобранной церковью. 

Здание станции заметно ниже полотна дороги.

   Особенно это заметно на новом здании.
   По всей вероятности, дорога поднималась и перемещалась постепенно и не одновременно – около станции это произошло в 60-е годы.
   Ясно одно – кольцо сжимается. 

Теперь о метро.

   Перед началом строительства метрополитена в этих краях приступили к прокладке дорог. Так родилась в Леоново улица Вильгельма Пика. Вильгельм - Пик деятель Германского рабочего движения, и ближе не к киностудии Горького, а к Институту Коментерна – позднее Институт Маркса, Энгельса и Ленина – далее ВПШ (высшая партийная школа). Эту школу заканчивали все видные политические деятели СССР. Ходили слухи, что здание ВПШ связано тоннелем с метро ВДНХ. И действительно, для разворота составов тоннели прорыты до памятника Мухиной. До ВПШ оставалось всего метров 400, чего не прокопать. Теперь в связи со строительством павильона Москва, планируется открыть промежуточную станцию между ВДНХ и Ботаническим садом, с выходом прямо в павильон.

   Значит, не врали слухи, есть уже станция. Только модернизируй и пускай. После планов Лужкова использовать подземные помещения Метро-2 – этот слух материализовался.
   ВПШ и Леоново связано ещё одним воспоминанием артиста Фарады, жившего в то время напротив Туриста. Однажды немецкий самолёт сбросил большую бомбу на окраине села – сейчас там Улица Вильгельма Пика. Народ говорил, что немец промахнулся мимо ВПШ – зенитчики помешали. Но вернёмся к улице, вернее к дороге – в то время ещё никто не подозревал что это улица.
   Дорогу мостили капитально, со щебнем и песком, на который положили большие шестигранные плиты – как взлётная полоса. Многие так и думали – время было напряжённое, холодная война. Но мост под железной дорогой был низким, и дорогу подкопали метра на 2. Но так как это грозило затоплением этого участка, между дорогой и селом проложили огромный коллектор (метра 4 в диаметре. Этот коллектор, не доходя до реки метров 200, сворачивал с Леоновскому пруду – и при его прокладке были уничтожены два небольших прудика. Около Леоновского пруда коллектор ныряет ещё глубже, а на берегу Яузы уходит под землю. В местах поворота и спусков постоянно воняет – это не красит Сад будущего. Чего там может вонять ума не приложу – рядом нет больших поставщиков фикалиев. Вот когда построят Китайские небоскрёбы – проблемы будет не избежать. А если прорвёт, то всё хлынет в метро. Но это будущее. А куда всё это течёт под Яузой?
   После постройки дороги приступили к метро. На стыке улицы Эйзенштейна и Вильгельма Пика, метростроевцы построили кирпичную бытовку – на долго обосновывались. Я всё думал, когда её сломают? Мешает ведь. Ан нет – как знали о промежуточной станции метро.
   В это же время на Серебрякова появляется автобаза Метростроя – но места мало, и "Камазы" ставят под высоковольткой. Оборудуют место для пожарных гидрантов – в мирное время в них заправляются поливалки. Сейчас этого нет, но кусочек стоянки зарезервирован.
   Между автомобильным мостом на Вильгельма Пика и стадионом "Искра" в дно реки вбиваются здоровенные трубы для холодильника. Плывун морозили до самого пуска линии. Зато метро! И мы почти центр!
   На подходе монорельс, пассажирские поезда по Окружной и восьмирядная автодорога Третьего Кольца по останкам первой чугунки…
   Мы-то не доживём – детей жалко. 

---

 

Желтиков А. П.
июль-август 2007